В берлингемском доме вырос Адам. Там, на двери детской, еще сохранились карандашные отметки, которые возобновлялись каждый день рождения, чтобы узнать, на сколько Адам подрос за год. Между ними попадались отметки, сделанные на Пасху или Четвертое июля — их оставлял Адам, желая поскорее вырасти. Несмотря на то, что за последние десять лет Адам не прожил в родном доме и двух недель, для него там всегда была приготовлена спальня. И повсюду в старом доме Мэри представляла Джеральда — разжигающим огонь в камине утром, на Рождество, улыбающимся ей через стол в столовой, лежащим рядом с ней в постели.
Мэри казалось, что от нее потребовали забыть прошлое, чтобы строить будущее. В доме, где она начнет жить с Майклом, Адаму не о чем вспоминать. Приезжая в гости, он будет проводить ночи в чужой комнате. Она продавала компанию отца Адама, чтобы устроить собственную жизнь. Но как она могла продать воспоминания сына?
— Мэри! — Любопытство Майкла сменилось беспокойством.
Она обернулась. Нежность в его глазах рассказала Мэри, что Майкл все поймет, что будет готов ездить по утрам через весь город, лишь бы она была спокойна. Адам — ее сын, и Майкл никогда не попросит ее ни о чем, что изменит их отношения.
Но Адам вел свою собственную, совершенно отдельную жизнь — как и должно быть. А Майклу предстояло стать ее любимым, ее спутником до конца жизни.
Для Мэри пришло время расстаться с прошлым.
— В которой из комнат у нас будет спальня? — спросила она.
Майкл улыбнулся.
— В какой захочешь.
— Нет, скажи ты, — настаивала она.
— Я бы выбрал комнату с большим окном и диваном возле него. По утрам мне нравится видеть солнце, и вид из окна там…
Мэри взяла его за руку.
— Идемте со мной, мистер Эриксон, — таинственно заявила она.
Они поднялись по лестнице на третий этаж. Открыв дверь, Мэри очутилась в одной из комнат для гостей, где еще сохранилась мебель и, самое главное, огромная викторианская кровать. Мэри собиралась объявить войну всем с детства затверженным правилам приличия. Потянувшись, она принялась развязывать галстук Майкла.
— Полагаю, нашему новому дому понадобится соответствующее крещение.
Он удивленно заморгал, прежде чем изогнуть губы в лукавой улыбке.
— Обещаю — этот день ты никогда не забудешь.
Радостная дрожь пробежала по ее телу. Освободившись от плаща, Мэри сбросила его на пол с шепотом:
— Не надо слов…
ГЛАВА 16
Миранда стояла на задней веранде дома, обрывая засохшие бутоны фуксий, когда услышала, как хлопнула дверца автомобиля. Решив, что к кому-нибудь из соседей приехали гости, она направилась прочь от дома, чтобы принести шланг и полить растения. Спустя минуту из открытого окна до Миранды донесся звук дверного звонка.
Первым делом Миранда подумала, что Джейсон решил навестить ее. Несмотря на то, что Миранда уже избавилась от ужаса, вызванного известием о болезни Джейсона, эмоционально она еще не была готова встретиться с ним. Ее смущение было бы слишком тягостным и для нее самой, и для него. Меньше всего Джейсону сейчас нужен знакомый, не способный смириться с его участью.
Адам недвусмысленно дал Миранде понять, что она гораздо сильнее, чем считает. Вместо дальнейших попыток вызвать ее на откровенность и заставить выплакаться, он потащил Миранду в поход по лесам, расположенным к северу от Эврики. Два дня они бродили в лесу, среди «кафедрального мрака», и оба боялись нарушить тишину — так, словно действительно находились в церкви.
Поначалу Миранда не понимала, зачем Адам привез ее сюда. Но постепенно вместе с красотой и торжественностью древнего леса секвой она увидела страшные шрамы, оставленные пожарами на стволах деревьев. Даже в природе случались свои трагедии. Но жизнь продолжалась.
Ступив на веранду, она вновь услышала звонок.
— Иду! — крикнула Миранда. Должно быть, ее услышали, так как прежде, чем она успела сделать несколько шагов, из-за угла дома вывернул Клиффорд Чамберс.
Миранда отшатнулась и застыла на месте. Казалось, она с разбегу натолкнулась на плотную, но незримую стену и была отброшена от нее.
— Извини, — произнес Клиффорд, заметив ее реакцию. — Наверное, мне следовало прежде позвонить…
— Нет, нет… все в порядке. Я просто не ожидала увидеть тебя здесь. — Она машинально поправила растрепанные волосы, приглаживая пальцами пряди. — Как давно мы не виделись!
— Ты чудесно выглядишь.
— Спасибо. — Комплимент заставил Миранду вспыхнуть. Клиффорд тоже выглядел неплохо — загорелый, с тонкой талией, более стройный, чем ей запомнилось. Проседь на его висках стала заметнее, как и морщинки у глаз, и все-таки эти явные признаки возраста не старили его, напротив, придавали солидности и обаяния.
В последний раз они виделись почти год назад. Джоан отправила Клиффорда пригласить Миранду на ужин в День Благодарения. К тому времени Миранда неделями не выходила из дома и оставила всякие попытки вернуться к работе. Воспоминания о том дне представлялись ей полуоткрытыми жалюзи — происходившее смутно помнилось, на отдельные его куски выпали из памяти. В тот день Клиффорд был озабочен ее внешностью… или испытывал отвращение? Он пробыл у Миранды недолго и больше не приезжал.
Он шагнул ближе.
— Откровенно говоря, я немного побаивался предстоящей встречи. Когда мы виделись в последний раз…
Миранда не хотела слышать об этом.
— Но что ты здесь делаешь? И почему приехал именно сейчас?
Неужели непобедимая гордыня заставила ее порадоваться, что Клиффорд не явился месяцем раньше?
— Я так и не смог забыть о тебе, Миранда. — Очевидно, это признание далось ему не без труда. — Мне казалось, что со временем воспоминания изгладятся в памяти, что в конце концов все забудется, но я ошибся.
Миранда нахмурилась в замешательстве. Несколько томительных секунд она молчала, силясь понять его слова. Внезапно обрывки прошлого начали возвращаться к ней, тесниться в памяти — слишком постыдные и потому на долгие месяцы похороненные в самых укромных уголках. Миранда и Клиффорд были не просто коллегами и друзьями. Если бы не трагедия, случившаяся в пятницу, в следующий понедельник они стали бы любовниками.
Клиффорд смутился.
— Господи, не знаю, что со мной стряслось. Мне не следовало выпаливать все сразу… — Он придвинулся ближе. — Ты простила меня?
Намеренно или случайно, несколькими короткими фразами он вновь привлек внимание Миранды к себе. Она не знала, которое из чувств преобладает в ней — благодарность или подозрение.
