Наконец она написала просто:
«Я не в силах уснутьтомленьем любовным объята,ожидая его,надеваю ночное платьенаизнанку, кверху исподом…[108]Несомненно, вы, господин Канаиэ, догадались: кого я ожидаю в своих Южных покоях.Жду вас сегодня, в час Быка, когда в доме всё стихнет… Подумайте: что может дать вам моя неопытная дочь? Мы же – познаем истинное наслаждение…»
Госпожа Ива отнесла написанное послание сообщнице, та прочитав, осталась довольна.
– У вас незаурядный талант к написанию любовных писем! – заметила Югей. – Право же, вы меня удивили. Что ж, пусть оно ждёт своего часа, – сказала она и спрятала листок в одном из многочисленных ящиков резного шкафчика.
* * *
На следующий день наступил Праздник любования клёнами. Даже господин Уми-Сайто решил отдохнуть и предаться приятному времяпрепровождению, ибо строительство Нисиномии продвигалось быстрыми темпами, о чём он регулярно указывал в отчётах, отправляемых в Исияму.
В этот день дамы поместья Момодзоно решили перещеголять друг друга в элегантности и богатстве нарядов. Госпожа Хитоми облачилась в алую накидку, надетую поверх бело-красных одеяний вместе с обычным набивным шлейфом, Ихара предпочла же тёмно-зелёную накидку и одеяния цвета сливы со шлейфом расшитым золотыми нитями.
Госпожа Югей достаточно смело надела сразу две накидки, шёлковую лиловую и нежно-голубую, поверх многослойных одежд цвета индиго, а госпожа Ива решила затмить своих соперниц парчовым нарядом цвета увядающих кленовых листьев, что было весьма кстати и соответствовало духу предстоящего праздника.
Господин Уми-Сайто и женщины разместились в паланкинах и в час Лошади проследовали через Китайские ворота поместья, повернув на дорогу, ведущую к кленовой роще.
* * *
Оглянулся в путина долину, где алые клёны,словно море, шумят, —над горами в небе осеннемраздаётся тревожный ропот…[109]
* * *
Канаиэ прибыл в кленовую рощу, когда час Змеи уже убывал. Он приказал слугам поставить паланкин на обочине дороги, а слугам отойти на почтительное расстояние, дабы не мешать ему встрече с сестрой.
Покуда господин Канаиэ предавался любованию осенней рощей, его люди разбили небольшой походный шатёр под клёнами и приготовили различные яства. И вот всё было готово к встрече…
Канаиэ сгорал от нетерпения и волнения, пытаясь представить, как выглядит юная Ихара: действительно ли она столь хороша, как говорит сестра?
Мысли его путались, отчего нетерпение всё более брало верх. Наконец, Канаиэ услышал стук копыт – приближался отряд канцлера, сопровождавший паланкины наложниц.
Передовые отряда заметили паланкин на обочине дороги и молодого мужчину, по виду преуспевающего чиновника. Они тотчас подъехали к нему.
– Кто вы такой? – поинтересовался один из самураев.
– Я, господин Миёси Канаиэ, помощник наместника Гифу. Ожидаю встречи со своей сестрой госпожой Миёси Югей.
Самураи переглянулись, негромко перекинулись парой слов и поскакали обратно. В это время госпожа Югей вышла из паланкина, она прекрасно знала, что брат ожидает её и всю компанию в условленном месте. Она услышала, как один из передовых докладывал господину канцлеру о том, что некий человек, назвавшийся Миёси Канаиэ, разбил у дороги шатёр…
– Мой господин, – поспешила разъяснить Югей. – Прошу простить меня за то, что вмешиваюсь в разговор: этот человек – действительно мой брат, о котором я говорила вам… Он хотел сделать нам приятный подарок и потому поспешил в рощу несколько раньше…
Уми-Сайто рассмеялся, настроение у него было отменным.
– Прекрасно! Я буду рад с ним познакомиться. Тем более у нас есть юная особа, – канцлер имел в виду Ихару, – которой вовсе не помешает внимание достойного мужчины!
Югей улыбнулась, прикрывшись расписным шёлковым веером: пока всё шло по плану…
Глава 3
Господин Уми-Сайто и Канаиэ быстро нашли общий язык после пары чашек сливового вина. Молодой чиновник, решив блеснуть своей образованностью, прочитал экспромт, навеянный приятной обстановкой:
– В роще кленовой,Куда я забрёл невзначай,Меж палых листьев,Под трухлявым стволом сокрыт,еле слышно журчит ручеек…[110]
Чем вызвал одобрение канцлера, большого поклонника танка.
Женщины же предпочли мужской компании прогулку по роще.
Ихара грациозно шла рядом с матерью. Её длинное кимоно цвета сливы, подбитое тяжёлым шёлком, ниспадало красивыми складками. Девушка с удовольствием вдыхала свежий воздух…
Госпожа Хитоми на внезапное появление Канаиэ отреагировала напряжённо, хотя старалась скрыть это за приветливой улыбкой. Годы, прожитые в Исияме, научили её не доверять приятной внешности, а господин Канаиэ был красив и элегантен. Он напомнил Хитоми многочисленных вельмож при дворе сёгуна, за улыбками которых крылась зависть, взаимная неприязнь и постоянная борьба за выгодное место.
Ихара и госпожа Хитоми шли вслед за наложницами, когда услышали шелест листьев и пышных мужских одежд.
– Госпожа Хитоми! – воскликнул канцлер, уже успевший проникнуться симпатией к молодому чиновнику. – Позвольте составить вам компанию!
– С удовольствием…
Канаиэ, уже успев оценить красоту и стать Ихары, старался быть предельно вежливым и внимательным.
– Если позволите, – сказал Канаиэ, – я написал для вас стихи, – он протянул девушке свиток.
Ихара, хоть и была молода, но в Исияме за ней ухаживали мужчины, пытаясь завоевать её расположение, в том числе и стихосложением. Но стихи одних были попросту дурны, а других – недостаточно изысканны, поэтому девушка оставляла их без внимания.
Ихара сняла золотую тесьму со свитка и прочла:
Я встретил тебя.О, если б знал, какиеСильные чувстваОвладеют мной, как будтоЯ в первый раз влюбляюсь[111].
Стихи привели Ихару в смятение, но она не подала вида.
– Благодарю вас, они прекрасны…
– О, если бы я мог мечтать о вашем веере… – взмолился кавалер. – То мог бы любоваться на него одинокими ночами в Киото.
Ихара улыбнулась и постаралась переменить тему разговора.
– Вы надолго в Киото? – поинтересовалась она из вежливости.
– Поначалу я думал, что всего лишь навещу родительский дом и сестру. Теперь же я в затруднении. Я не хочу расставаться с вами… – признался Канаиэ.
Слова, казалось произнесённые искренне, от всего сердца, привели Ихару в трепет.
– Хорошо, я напишу на веере стихи и подарю его вам…
