— Ты уверена, что сумеешь спуститься? — Брендон с сомнением посмотрел на деревянную решетку, увитую плющом, по которой сам добрался до окна. — Может, перекинуть тебя через плечо, чтобы это больше походило на настоящее похищение? То-то будет романтично!
— Нет уж, я не хочу самым неромантическим образом свалиться с твоего плеча. Поспеши. Чем скорее я отряхну с ног пыль этого дома, тем лучше.
Он расхохотался, потому что это звучало чертовски приятно.
— Тогда давай сюда одеяло. В нем ты не осилишь спуск, только запутаешься и наделаешь шуму. Внизу я верну его тебе.
Присцилла повиновалась. В своем более чем смелом неглиже она выглядела на редкость соблазнительно, и это не укрылось от внимания Брендона. Вырез сорочки разошелся от первого же движения, и кружевной пеньюар скорее обнажал, чем скрывал темные кружки на холмиках грудей. Распущенные волосы, сохранившие следы завивки, почти достигали талии. Дорожные ботинки резко контрастировали с нарядом Присциллы, напоминая о благопристойной, почти чопорной леди, с которой недавно свела Брендона судьба. Ему вдруг неудержимо захотелось сказать, как много она для него значит. Однако он решил, что для этого еще будет время, если все пойдет как надо.
Внимательно оглядевшись, Брендон не заметил поблизости ни одного из сторожей. Значит, можно спускаться. Вскоре он поднял глаза, желая убедиться, что Присцилла спускается следом, но то, что предстало глазам Брендона, заставило его поспешно отвернуться, ибо он боялся не совладать с собой и совершить что-нибудь опрометчивое.
Едва преодолевая желание, Брендон поддержал ее и поставил на землю. Проклятая ткань почти ничего не скрывала!
— Видишь, у меня получилось, — похвасталась Присцилла, не подозревая о его муках.
Ее недавняя бледность сменилась румянцем, и девушка вся светилась. Как ни соблазнительно она выглядела, Брендон не мог позволить себе предаваться созерцанию ее красоты. Он взял одеяло и сделал ножом дыру в середине.
— Было одеяло, а стало пончо, — беспечно заметил он, надевая самодельный дорожный наряд на Присциллу. — Теперь пора в путь.
Держась за руки, они пробрались через темный двор к боковой стене поместья. Преодолеть ее не составило труда. Из-за дома доносились звуки музыки, однако здесь было тихо и совсем безлюдно, только размеренно ходил взад и вперед сторож, что-то бурча себе под нос, — должно быть, он был недоволен, что ему приходится нести дозор, тогда как все ранчо веселится на свадьбе хозяина. Когда он исчез из виду, Брендон и Присцилла пробрались к мескитовому кустарнику, за которым тихо стоял вороной, безупречно вышколенный еще Хеннесси.
Брендон дал ему присоленную горбушку и потрепал по морде, назвав Блэки. Животное как будто не возражало против такой клички.
— Лошади будет легче, если ты сядешь на круп, а не спереди, — слукавил Брендон. — Двинемся по дну оврага.
Присцилла кивнула. Брендон поставил девушку на высокий плоский валун, вскочил в седло и помог усесться ей. Обхватив ее талию, он легонько пришпорил коня. Блэки сразу пошел бесшумной рысью, словно привык к тайным ночным вылазкам.
Вскоре Брендон понял, что не вполне оградил себя от искушения, поскольку даже через одеяло явственно чувствовал, как груди Присциллы прижимаются к его спине. Стеснение в паху было совсем некстати вовремя езды верхом. Однако, ощутив, что девушка вся дрожит, он встревожился.
— Замерзла?
— Нет, это нервная дрожь, — с судорожным вздохом призналась Присцилла. — А если совсем честно, мне страшно до полусмерти! Я и не предполагала, что способна на такое… такое безумие.
— Понятно, что ты нервничаешь. Важно другое: не жалеешь ли?
Брендон улыбался, наслаждаясь ощущением ее близости. Ветер то и дело перебрасывал через его плечо тонкие пряди волос, источающих аромат сирени, и они скользили по щеке Брендона.
— Нет, не жалею, — услышал он.
— А что ты написала ему?
— Что мне очень неловко из-за того, что все так обернулось. Что я совсем не хотела этих осложнений. Что я собираюсь аннулировать наш брак и надеюсь встретить в нем понимание.
— Думаешь, он безропотно даст тебе развод?
— Вряд ли. А ты что думаешь?
— Скорее он перевернет небо и землю, чтобы найти нас и отомстить. Стюарт возьмется за это, как только узнает, что ты сбежала. Вот поэтому я не хочу сразу пускаться в путь. Мы переждем эту ночь где-нибудь вблизи поместья, прямо под носом у Эгана, а в Корпус-Кристи направимся днем, тщательно заметая следы.
— Это как?
— Например, будем петлять, или ехать часть пути по руслу ручья, или привяжем к луке ветки погуще. Не волнуйся, я знаю много способов сбить погоню со следа.
Присцилла, успокоившись, прижалась к нему. Брендон испытывал огромное моральное удовлетворение и столь же тягостную физическую неудовлетворенность. Пытаясь строить планы, он думал лишь о том, что Присцилла Мэй Уиллз покинула «Тройное Р», вверила себя его заботам и они наконец вместе. Ему казалось, что закрылась зияющая бездна в его душе, разверзшаяся в ту минуту, когда он выехал ^•то за ворота, оставив Присциллу, как полагал, навсегда.
Только тогда Брендон понял то, что следовало понять раньше, ибо это было очевидно с самого начала: во всем, что касалось этой женщины, он обречен на трудности.
Однако, зная, что ждет его после похищения законной жены Стюарта Эгана, Брендон был готов ко всему.
Присцилла задремала, убаюканная ровной рысью Блэки, и проснулась только тогда, когда размеренное покачивание прекратилось.
— Где мы? — потягиваясь, спросила она, когда Брендон, привязав коня, снял ее с седла.
— Неподалеку от границ ранчо. Я нарочно сделал круг и вернулся в одно место, которое заприметил еще вчера. Чтобы не заботиться об ужине, я тогда же подстрелил кролика, но не сразу нашел его. Оказывается, он свалился в промоину. Это здесь, в кустах, что-то вроде пещерки.
— Так мы сейчас севернее, а не южнее?
— Южнее мы направимся завтра, а сегодня я хочу понаблюдать за ранчо. Эган, конечно, скоро пустится в погоню. Я только посмотрю, куда направились он и его люди, и сразу вернусь.
— Я пойду с тобой! — воскликнула Присцилла, хватая его за рукав.
— Я бы тоже предпочел взять тебя с собой — так безопаснее. Но мне придется спешить, да и для Блэки двойная тяжесть — помеха. Кто знает, не придется ли спасаться бегством. Лучше постарайся уснуть. Здесь ты в безопасности.
Присцилла невольно вспомнила, чем все кончилось, когда он в последний раз оставил ее одну, вспомнила индейцев и то, что едва не сделал с ней пахнущий прогорклым жиром дикарь. Она была одна и тогда, когда ее укусила гремучая змея, что едва не стоило ей жизни. Нет, никак нельзя оставаться одной!
