проверки и перепроверки. Качнув головой, решил продолжать работу.
- Курт! - майор повысил голос, подзывая адъютанта.Недавний солдат почти сразу появился в дверях. - Собери со всех военных и тыловых служб сведения о самых необычных происшествиях. Ни отчего не отмахивайся, все тщательно фиксируй. Любая мелочь может быть важна.
***
Виновник же всего этого переполоха, случившегося по его вине в управлении военной разведки Минска и его окрестностей, в этот самый момент с кряхтением забирался в кабину небольшого самолета. Несмотря на безлунную ночь безлюдное поле вокруг просматривалось на несколько верст вокруг. Открытое, плохое для партизана место.
- Ну что, Старинов, не прощаемся, - Ковпак крепко пожал рукуМишке, стоявшем уже на крыле. - Даже не сомневаюсь, что еще обязательно встретимся. Больно уж ты щебутной… Передавай Москве привет!
Мишка улыбнулся в ответ, шутливо приложив руку к мохнатой шапке. Мол, все принял и понял, товарищ командир.
- Жалко терять такого правильно бойца, Михаил, - следом у самолета оказался комиссар отряда, в голосе которого слышалось ничем не прикрытое сожаление. Похоже, не обманывал? Действительно, жалел, что парень улетает. - Мы бы с тобой тут горы свернули. Голова у тебя светлая, такие мысли в нее приходят, что диву даешься… Что это? - парень протянул ему толстую тетрадку, которую тот сразу же ухватил. - Что говоришь?! Не слышу! Двигатель заработал… Да, да, понял, твои наработки.
Поняв, что в его руках, Руднев просветлел лицом и мигом спрятал тетрадку за пазуху. На лице у него в этот момент все было написано: мол, теперь-то они повоюют.
- Спасибо, Михаил! Спасибо, говорю! Буду теперь изучать! Хорошего полета! Давай…
Гул двигателя уже стал оглушающим. От крутящегося с бешеной скоростью винта поднималась воздушная волна, сносящая с ног. Значит, было пора.
- До встречи!
Двухместный биплан с навесным баком начал медленно набирать ход. Первый десяток метров по промерзшему полю дался ему тяжело. Машину трясло, раскачивало на ухабах.
- Чего он там телится? Скорости надо добавить. Там до обрыва совсем ничего осталось…
Но через секунду биплан рванул вперед, начиная подпрыгивать. Словно встающий на крыло птенчик, он то взлетал в воздух, то вновь опускался. И наконец, подпрыгнул и сразу же взмыл в ночное небо.
Большое спасибо всем читателям. Очень приятно внимание к моим историям. Просьба. Продолжаю работать над легкостью слога. Прошу посоветовать авторов и книги, которые написаны особенно просто и доступно.
Глава 20. Первым делом, первым делом имидж, ну а самолеты, танки... потом
***
Спокойного полета все же не случилось, к сожалению. Как пилот «не крался», при подлете к Москве их все же перехватили. До полевого аэродрома оставалось не больше семи - восьми километров, два месера взяли их в клещи.
- Мессеры! Месеры, б…ь!
Укутанный в шубу, Мишка почти весь полет проспал, но от такого вопля никак не мог не проснуться.
- Мессеры! - пилот юркого У-2, «рус-фанер», как его презрительно называли немцы, дергал головой по сторонам. - П…ц!
Едва продравший глаза, Мишка сразу же заметил, как две серые тени чертили вокруг них круги. Истребители с нарисованными на крыльях крестами снова и снова проносились мимо тихоходного биплана, пытаясь достать его пулеметными очередями.
- Держись! - орал пилот, выжимая из машины «последние соки». Хотя даже с этими фортелями надежды почти не было. Устаревшему биплану никогда не уйти от сверхсовременного истребителя, а тем более двух. - Попробуем к земле прижаться. В ножницы берут.
Мишка, видя приближавшиеся трассеры пулемётных очередей, судорожно рыскал в поисках хоть какого-то оружия. Дрыгал ногами под сидением, щупал руками пространство за сидением и рядом с ним. Бесполезно. Еще в отряде, чтобы повысить дальность полета, его максимально облегчили. На земле оставили пулемет со всем боезапасом, парашюты. Даже уже ставший родным ППШ заставили сдать старшине. Мол, в полете он тебе все равно не пригодиться, а в Москве новый выдадут. Вот и выдали…
- Вот же, суки! - рявкнул Мишка, снимая с головы меховую шапку и со всей силы бросая ее в сторону пристраивавшегося к ним в хвост мессера. - Лучше уже замерзнуть, чем в воздухе сгореть!
Шапка кувыркнулась и ее тут же смело потоком воздуха.
- Б…ь! Это что еще за херня?
Бросая шапку, он сильно лягнул ногой металл и явно во что-то уперся. Сразу же нагнулся вниз, а там какая-то связка бумаги.
- Листовки! Мать вашу, мои листовки! - у него аж глаза на лоб полезли. Видать, комиссар решил показать то, что они придумали начальству. - Пулемет бросили, а листовки взяли в Москву! Ими что ли теперь отстреливаться?!
А что оставалось делать? В ногах у него оказалось целых три увесистых пачки. Примерно по килограмму весом каждая, они были тщательно перевязаны бечевкой.Словом, бери и бросай.
- На! - размахнувшись по сильнее, парень отправил в полет первую пачку. - Получай! - следом полетела вторая и сразу же третья. - Лови, сучий потрох!
Один промах, второй промах, а вот третья пачку аккурат в винт попала. Уже приготовившийся было стрелять немецкий пилот подобрался так близко, что был виде его силуэт в кабине.
- Ух-ты!
Попав в бешено вертящиеся лопасти, пачка в мгновение «взорвалась» сотнями и сотнями бумажных кусочков, которые отражались от яркого солнца сверкающими зайчиками. На какие-то секунды настоящее облако окутало кабину немецкого истребителя, пилот которого от неожиданности дернул штурвал на себя.
- Съел?! - в возбуждении заорал Мишка, высунувшись со своего места. - Хрен тебе, а не Мишку Старинова!
На второй заход немцы уже не решились. То ли непонятного оружия, которым их атаковали, испугались, то ли опасались советских зенитчиков. Получается, миновала опасность, и можно было готовиться к посадке.
Постепенно биплан начал снижаться, оказываясь в зоне видимости зенитных постов аэродрома. С земли начали подавать световые сигналы, направляя пилота в нужное место.Наконец, колеса коснулись промерзлой земли и биплан запрыгал бодрым козликом.
Едва громыхание двигателя затихло, как красное от ветра лицо пилота уже с удивлением смотрело на Мишку.
- Ну ты, дал Родине хлеба! Точно, немец обделался от страха! Чем ты его так приложил? - пилот обшаривал глазами парня, похоже, ища то ли гранаты, то ли какое- другое оружие. - Ничего же не было. Я
