Глава 26
Поселили меня в маленькой комнатке. Узкое окно с одним слоем мутноватого стекла, деревянная кровать, под ней – горшок. Там же – плетеная коробка с лоскутами ткани – вытираться. Кровать застелена шкурой, белья нет. Укрываться нужно второй шкурой. Спать жестко.
У окна – небольшой стол и что-то вроде креслица. Даже подушка есть на сидении. Камин топила служанка, приходила три раза в день и приносила еду, выносила горшок и молчала. Еду, кстати, приносили вполне гожую. Каши с мясом, овощные похлебки с мясом или сушеной рыбой, несколько раз – пирожки со сладкой начинкой. Взвар из сухофруктов, мед в отдельной плошечке, травяные чаи.
Три дня такой нервотрепки я выдержала. Я не знала, что и как с моими спутниками, живы ли они… Мне совершенно нечем было заняться, только перебирать мрачные мысли. Куда делись мои вещи, сменная одежда и прочее – я тоже не знала. Служанка приходила не одна. В дверях всегда стоял стражник, да не простой солдат, а обязательно десятник или как они тут называются.
На четвертый день есть я не стала. Ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин. Женщина всё так же молча приносила и уносила еду, так же стоял в дверях вояка.
Пятый день прошел еще хуже – пить я тоже не стала. Просто не вставала с кровати, лежала повернувшись лицом к стене и гоняла одну и ту же мысль – чем казнят, лучше уж сама. Просто усну и не проснусь. Всяко легче, чем если пытать будут или что они тут делаю с пленными…
Часто думала и о еде, да… Есть еще хотелось. Но я знала, что через несколько дней аппетит пропадет. Нужно просто потерпеть.
Шестой день принес некоторые изменения. Думаю, или служанка или вояка кому-то сообщили о моем поведении. Вместе со служанкой в комнату зашла полная, крепкая женщина. Лет сорок-сорок пять, не больше.
-- Не ешь чего? Али не по нраву тебе? Дак скажи, чего хочешь – принесут.
-- Я не скотина, так жить. Лучше сразу сдохнуть, уважаемая, чем в таких условиях существовать.
-- Ох тыж, какие такие тебе условия еще нужны?!
-- Даже корове каждый день вымя обмывают, а я который день неумытая, нечесаная… Я, чай, не собака приблудная – терпеть такое.
Тетка задумалась. Потом сказала:
-- Зови меня Даймой. Тебя-то как величать?
-- Рава Лейна.
-- Да неужто и в правду грамоту знаешь?!
-- Знаю, только на другом языке. Я хочу знать, где все мужчины, что приехали со мной. И еще – мне нужны мои вещи, там короб с ними на телеге был. Я хоть вязать буду, а то от безделья можно и с ума сойти.
Чувствовала я себя не слишком хорошо. Немного кружилась голова от слабости. Слишком долго я лежала неподвижно.
-- Вот что, девка, ты сейчас поешь…
Я повернулась к ней спиной и снова легла.
-- Да что ж такое-то! Чего тебе не так-то опять?
Я аж подпрыгнула на кровати этой деревянной!
-- Не смей называть меня девкой!
Дайма явно растерялась.
-- Дак ежели ты в деревне живешь и не замужем – девка и есть! По другому-то как-то и невежливо получается. Ты, все-таки гостья тиргуса, как же я по другому-то стану говорить?
-- Гостья?!
У меня от удивления глаза чуть на лоб не вскочили!
-- Так гостья и есть! Тиргус велел тебя привести к нему опосля завтрака, а ты есть не хочешь! А умыться – так ща скличу служку – принесут тебе. А вещи – то у тиргуса спросить нужно будет…
Я немного подумала и встала с кровати. Служанка принесла кувшин теплой воды, молча расчесала мне волосы, я поела. Дайма все это время сидела на моей кровати и молчала. Взвар я выпить не успела.
В дверь заглянул вояка и сказал одно слово:
-- Ждут.
-- Давай-ка поторапливайся. Тиргус ожидать-то не любит!
Отправились втроем – Дайма, следом я, за мной – вояка. Не взирая на габариты, двигалась она ловко, шагала так плавно – как в хороводе плыла.
Шли мы длинными узкими коридорами, спустились по кольцевой лестнице, перешли в другое здание… Я знала точно – обратную дорогу я не найду.
Резную дверь в жилые покои тиргуса охраняли двое военных. Наш провожатый остался за дверью, а Дайма, подхватив меня за руку, провела еще по одному коридору и втолкнула в светлую комнату.
Тиргус изволил принимать меня в своем кабинете. По-другому это помещение и назвать было нельзя. Несколько полок со свитками пергамента, большая карта из кусков раскрашенной кожи на стене, большая часть карты задернута серой шторкой, торчит только кусок.
Несколько цер на большом столе и чистые, и с записями. Все сдвинуто к краю, а на свободной половине стола кинута вышитая маленькая скатерка и наставлены тарелки с пирогами, с какими-то тестяными изделиями, плошечка с медом, к ней четыре ложки и большой парящий горшок. Похоже, мужчины чайку решили выпить. Сидели за столом трое. Сам лацита тирус, его сын и еще один пожилой упитанный мужик с большими темными усами. Тоже, видать, не из простых.
Дайма поклонилась мужчинам, подошла к столу и ловко кружкой разлила чай в три приготовленные посудины. При этом ворчала:
-- Опять не позавтракали нормально, обормоты! Вот хозяйки на вас путней нет! Она бы вас быстренько построила по росту!
-- Гостье-то налей чаю, Дайма, да и ступай.
Тирус выслушивал ее воркотню совершенно спокойно, похоже, что к таким выступлениям он привык. Все трое смотрели на меня с любопытством. Скорее, рассматривали и оценивали.
Дайма подвинула мне крытую ковриком табуретку, поставила кружку с горячим напитком и, не спрашивая, подвинула ко мне плошку с медом.
-- Кушай, девка, а то тоща больно!
И выплыла за дверь.
Мужчины сидели по одну сторону, мне место досталось напротив.
Признаться, я немного растерялась. Меня никто ни о чем не спрашивал, все молча принялись за пироги. Совершенно не понимая, что нужно делать и говорить, я притянула еще ближе мисочку с медом, зачерпнула – гречишный! Самый мой любимый! Такой вкусный мне здесь еще не попадался. Запила отваром. Очень вкусно, с нотками лимона и мяты, жгучий и охлаждающий одновременно…
