Глава 27
Провожал меня в мою комнату этот самый сын. Титул сына лацита тиргуса – тирг.
Пробы консервов назначили на завтра.
Слово «девка» -- вовсе не хамское обращение, а социальный статус сельской молодой и незамужней девушки.
Но мне пришлось сказать, что я вдова. Вряд ли идею развода здесь бы одобрили. А так – все просто. Молодая вдова, после смерти мужа переезжала на корабле к родне, да и попала в шторм.
-- Тирг Сейд, а почему сразу то было не попробовать консервы? Зачем говорили, что казнят?
Он смешно замялся…
-- Так это… Ну, шутка дурацкая такая…Но кто же подумать то мог, что вы все всерьез воспримите, рава Лейна?! Ваши вон, из сарга-то, сидят спокойно, ожидают, когда пробы снимать будем.
-- Так зачем ждать-то?
-- Рава Лена, откуда бы мы узнали, что это и правда может храниться долго? Вот вы говорите – всю осень и зиму, значит за девятину точно ничего не случится с продуктами.
-- А закрыли меня зачем? И служанка на вопросы не отвечала – почему?
Он серьезно посмотрел на меня и сказал:
-- Ты, рава Лейна, где умная-умная, а где – как ребенок… Отца дважды отравить пытались. Это ведь крепость рава, а не бабий сход. Не так просто яд пронести и подсыпать, а ведь смогли. Матушка моя тогда погибла... И слуг шесть человек… Да еще потом казнить пришлось троих. А уж сейчас, когда семья получила статус «лацита» -- все проверяется. И вас проверяли. И не шутка это, что сами будете первые пробовать… Конечно, никто не подумал, что отравители вот так, на дурнинку, толпой явятся. Но и без присмотра вас оставлять нельзя было. Сельчане твои тоже в комнате под замком. И уж тут не обижайся, но просто так дать по замку чужим людям ходить – великая глупость!
-- Но ведь можно было объяснить все! Вещи бы мои принесли – я бы хоть для рук работу нашла. Переодеться бы было во что, вымыться я хочу!
-- Прости, рава, вот тут не поняли, что ты к такой жизни непривычная. Мужики твои безо всякого умывания спокойно себя чувствуют. А объяснять – так даже в голову никому не пришло, хотя я отцу и говорил, что ты – необычная селянка.
Смешно и грустно получилось… Но особой злости я уже не испытывала. Разница в менталитете – на лицо. Говорить с бабой никому в голову не пришло. И вовсе служанка не доносила, что я не ем. Просто, когда разговаривали с саргом, все мужчины дружно сказали, что и задумка моя, и делала все я. Вот тогда кормилица Сейда, Дайма, и узнала, что гостья уже который день не ест и даже не пьет. Залюбопытствовала на меня глянуть. Потому и пригласили меня к лацита тиргусу побеседовать.
Ну, и служанке и служивому нагорело. Ее отправили в курятник, раз уж ума нет. А ежели бы гостья, то есть я, померла?
Сейд проводил меня до комнаты, сдал под охрану новому вояке и сказал:
-- Сейчас распоряжусь, рава Лейна, принесут тебе вещи твои и воду согреют – помыться. И служанку другую подыщут, я уже Дайму просил. А вещи, уж не взыщи – обыщут. В замок не все можно проносить. Но ты не волнуйся, рава – ничего не возьмут оттуда. За воровство карают сурово.
Поклонился и ушел.
Остаток дня я мылась, долго сушила волосы, отдала новой служанке белье – постирать. И сидела у окна – вязала. Больше заняться было совершенно нечем.
Пробу проводили в большой, светлой комнате. Я была ужасно рада увидеть всех участников сарга живыми и здоровыми! Да и они искренне обрадовались и разулыбались, завидя меня.
Больше всего эта проба походила на обычную презентацию.
За длинным столом сидели лацита тиргус, его сын и еще несколько мужчин. Принесли все, что я просила. Я открыла банку с молоком, плеснула всем участникам сарга по небольшой порции, сама с удовольствием выпила и облизнулась.
Мужчины смотрели с любопытством.
-- Вот такое молоко удобно брать с собой для каши утренней. Оно очень сгущеное, потому его обязательно нужно разводить с кипяченой водой. Иначе живот может разболеться.
-- От доброй еды брюхо не болит! – высказался один из мужиков. Был он рыхлый, полный, какой-то обрюзгший. Не похож на военного. Они, даже когда в теле – плотные, сбитые. Да и одет по другому, хоть и дорого.
-- Конечно, не болит – подхватила я. – Ежели уважаемый съест хлеба с соленым салом – это будет добрая еда! А вот ежели одного сала ломоть в ладонь размером? Что, уважаемый? Сало злым станет, или человек, который съест без хлеба его – глупый?
За столом сдержано заулыбались мужчины. Лацита тиргус хмыкнул и подковырнул:
-- Ты, Литур, девку-то послушай. Она говорит дело. А еще говорит, что математику не хуже тебя разумеет! О как!
Ну, и вот зачем мне это? Толстяк надулся, будет теперь цепляться… Но нужно продолжать рекламную компанию.
-- Такого молока, вот этого горшка, хватит, чтобы кашу сварить сразу на большую толпу солдат. Еще у нас его варят с сахаром и так тоже долго можно хранить. И вкусно очень!
-- «Са-хар» -- это что такое? – поинтересовался Сейд.
Слово сахар я произнесла на русском. Тут я и не видела его и не знала, есть ли вообще.
-- В моей стране так называют белый порошок, он слаще, чем мед. Я просто здесь такого не видела.
-- Это, поди-ка, она про заморскую сласть говорит. – решили члены приемной комиссии.
-- Еще что покажешь, рава? – это лацита тиргус вернул беседу к делам насущным.
Следующий горшок я открыла с рыбой и овощами. Разделила на небольшие порции и разложила в миски для сарга.
-- А в этом горшке, уважаемые, рыба, овощи, немного соли и травок для вкуса. Можно есть так. А можно – разбавить водой кипящей и будет похлебка. Варить не нужно – оно уже сварено, только до кипения довести – и есть можно. Когда вы убедитесь, что не помрем мы все – я вам могу сварить такую. У меня еще несколько горшков осталось. И с молоком, и с рыбой разной. Есть просто рыбные, есть где рыба сразу с овощами приготовлена. А хранится это все долго. Если такие горшки в подпол поставить – года два точно простоят. Главное – не нарушать упаковку. Как только открыли – нужно съедать, а то испортится. Ну, вот как обычную рыбу – приготовили и съели.
