— Этот капитан — размазня, как твой Эммет, — поморщившись, сказала Каролина.
— Ты не знаешь, куда они нас везут?
— Я слышала, что они говорили о Гаване.
Пенни кивнула:
— Наверное, так и есть, хотя мне бы хотелось попасть в Европу — в Париж или в Марсель. В конце концов, это была совместная акция — французская и испанская. Но даже Толедо будет радовать разнообразием после жизни на этих островах!
— О, Пенни, ты желаешь попасть в Испанию? Нас же сожгут на костре — как язычниц!
— Да нет, ты преувеличиваешь, — со смехом отозвалась Пенни. Прислушавшись к звукам за бортом, добавила: — Вот мы и в море. Но ты мне ничего еще не рассказала о нашей семье. Как дела в Левел-Грин?
— Как всегда — деньги текут сквозь пальцы. Вирджиния написала мне, что они могли лишиться дома, и я кое-что предприняла, чтобы этого не допустить.
Каролина рассказала Пенни историю о колье де Лорки и о том, как отправила его Филдингу и матери для уплаты долгов.
Пенни расхохоталась.
— Вот уж действительно оказала папочке услугу! Он пренебрегал тобой все эти годы, а теперь некому, кроме тебя, прийти ему на помощь.
— Я не стала бы судить строго, — с досадой заметила Каролина. — Они нуждались в помощи, и я…
— И ты, как добрая фея, разрешила все их проблемы — точно волшебной палочкой взмахнула! Хотела бы я посмотреть на это твое колье. Или по крайней мере на копию, о которой ты говорила. Как жаль, что у тебя не осталось подделки, все бы подумали, что это и есть оригинал!
Каролина помнила обстоятельства, при которых ей довелось в последний раз увидеть копию колье, эти кроваво-красные рубины и бриллианты, которые сверкали в похолодевшей руке Джилли. Наверное, ей вовек не избавиться от ночных кошмаров, в которых она вновь и вновь будет видеть эти рубины и бриллианты…
— Во всяком случае, приятно узнать, что Лайтфуты по-прежнему шикуют, — с самодовольной улыбочкой заметила Пенни. — А что слышно о Вирджи? Она наконец вышла замуж?
— Да, все закончилось благополучно. Сейчас она замужем за братом Келлза Эндрю и живет в родовом поместье в Эссексе. Она написала мне, что в конце лета ждет второго ребенка.
— Малышка Вирджи, — пробормотала Пенни. — Замужем, с детишками, а я по-прежнему представляю ее себе не иначе, как школьницей.
— Мы все уже взрослые, за исключением Деллы и Фло, — сказала Каролина. — И нам с тобой уже никогда не стать такими, какими мы были раньше.
— О, что до меня, так я вовсе не хочу возвращаться в прошлое, — поспешно проговорила Пенни. — Я хочу идти только вперед. И уверена, что впереди меня ждет нечто лучшее, по-другому и быть не может. — Пенни, поджав губы, обвела взглядом каюту. — Честно говоря, — продолжала она, — я даже рада, что Эммет так со мной обошелся. Я хочу сказать, что таким образом он порвал все связывавшие нас нити. Да и в самом деле, — пожав плечами, заметила Пенни, — если бы я и вернулась к нему, он бы вновь меня продал — только и всего, разве что на этот раз продал бы подороже.
— Знаешь, Пенни… — Каролина немного помолчала — она все же не была уверена в том, что новость, которую собралась сообщить сестре, не расстроит ее. — Эммет мертв.
— В самом деле? — с равнодушным видом спросила Пенни. — И как он умер? Папочка его пристрелил?
— Нет. Он утонул. Это случилось прошлым летом. Он ловил рыбу и свалился в воду. На нем были тяжелые сапоги, и его потащило на дно.
Пенни вновь рассмеялась.
— Как это в его духе. Как жил, так и помер — нелепо и непристойно.
Каролина невольно поежилась, только сейчас осознав всю глубину перемен, произошедших с сестрой. Она стала циничной и холодной. Куда только делась та восторженная девочка?
И, словно в подтверждение ее мыслей, Пенни с беззаботной улыбкой проговорила:
— Ты, наверное, помнишь, как я была наивна в то время, когда только узнала Эммета. Можно сказать, он познакомил меня с темной стороной жизни. Думаю, за это я должна быть ему благодарна и в благодарность носить по нему траур.
— Так ты жила в Нассау с тем помощником капитана? — поспешно сменила тему Каролина.
— Какое-то время — да. Мне нравилось спать с ним, когда он не был пьян или докучлив. Но он был… слишком уж собственником и почти так же груб, как и Рыжая Борода. Мне не нравилось постоянно ходить с синяками, поэтому я стала искать путь к свободе и наконец нашла его.
— Нашла? — нахмурившись, переспросила Каролина.
— Да, — с солнечной улыбкой ответила Пенни; ей нравилось поддразнивать младшую сестру. — Я решила, что если один мужчина с ним не справится, то двое — наверняка. Вот я и приняла предложение руки и сердца от двух пиратов, чем обеспечила себе прекрасные апартаменты в лучшей части Нассау…
— Погоди, о чем ты говоришь, ведь это…
— Старый флибустьерский обычай. Когда один пират уходит в море, мужем тебе становится другой. Впрочем, — продолжала Пенни, — по твоим глазам вижу, что ты с этим обычаем знакома.
— Знакома? Да я чуть было не оказалась в твоем положении! Если бы Келлз не спас меня…
— О, разумеется, Келлз тебя спас! — усмехнулась Пенни. — Да только рядом со мной не оказалось душки-флибустьера, который спас бы меня.
Каролина смотрела на сестру так, как будто видела ее впервые. Такая Пенни была для нее чужой. Каролина, конечно, знала о существовании старого пиратского обычая. Когда два пирата хотели одну и ту же женщину, а женщина была не против или, как это нередко случается, не могла решить, кто ей нравится больше, они бросали монетку, и тот, кто проигрывал, женился на ней. Второй становился «мэтлотом» — когда мужа не было, он заменял его в ее постели.
Пенни с улыбкой смотрела на сестру, и Каролина решила, что Пенни уже ничем не проймешь.
— Поскольку то один, то другой обычно бывали в порту, я в полной мере наслаждалась положением подруги короля. Честное слово, приятно было стать королевой Нью-Провиденс!
Так вот, значит, как Пенни видит свое положение — она мнит себя королевой! Странное дело, то, что в устах других прозвучало бы как несусветная глупость, не казалось таковой со слов Пенни. Каролина легко могла себе представить, кто был истинным хозяином (или хозяйкой?) положения. Пусть эти двое пиратов полагали себя на коне, Пенни крутила ими, как хотела. Звание королевы досталось ей по праву. Достаточно было взглянуть на нее, чтобы понять: она никому не позволит помыкать собой.
— Мне не очень-то жаль покидать Нассау, — проговорила Пенни, прищурившись глядя на Каролину. — Мне там порядком надоело.
— Но твой муж… Твой мэтлот! — воскликнула Каролина. — Я слышала, они перебили всех мужчин на острове!
