Пальцы Вацлава чуть крепче сомкнулись на подлокотнике.
– Меня вполне устраивает личность, что сформировалась из Алины и Лоры, ее деловые и личные качества. Я не хочу потерять ее… то есть тебя. А любая новая операция – риск.
– Любая, кроме этой, – возразила она. – Что бы ни случилось с другим телом, личность в моем нынешнем не изменится.
– Госпожа Алора права, – поддержал Дроздов. – При отработке технологии мы собрали достаточно статистических данных, чтобы утверждать: копирование абсолютно безопасно для донора. Даже когда трансплантация была неудачна, а последствия для реципиента – плачевны, состояние организма и психики донора в ста случаях из ста оставались прежними. Вот результаты исследований, взгляните.
Он протянул Минскому распечатку на одной странице, тот скользнул по ней взглядом.
– Допустим, – бросил Вацлав небрежно. – Но при копировании возникнет новая личность. Как я могу быть уверен, что она не нарушит конфиденциальность? Не станет беседовать с журналистами?
Он перевел взгляд от врача к девушке, черные пронзительные глаза будто заглянули в самую глубь ее души.
Алора подобралась, будто перед прыжком.
– Я смогу сохранить контроль над другим телом, – заверила она, – с помощью девайса, что разработали в клинике Николая Александровича.
– Последние модели успешно прошли испытания, – сообщил Дроздов, – на добровольцах из числа сотрудников. Могу установить госпоже Алоре девайс из этой серии.
– Что, если у нее он не будет работать? – резко спросил Вацлав. – Из-за каких-нибудь факторов, что еще не изучены?
– В этом случае мы погрузим тело реципиента в глубокий сон, что будет длиться, пока не установим работающую модель девайса.
Вацлав смахнул невидимую пылинку с рукава.
– Пусть копирование и не создаст проблем, – холодно произнес он, – но какая от него польза? Все, на что тратятся ресурсы компании, должно приносить выгоду.
Алора могла бы гордо заявить, что у нее хватит денег оплатить психотрансплантацию и самой, но это – путь в тупик. Девайс для связи ей выдадут только с разрешения Вацлава, без него личность в прежнем теле Алины будет ей чужой, с каждым прожитым днем все более далекой.
– Мы получим в распоряжение, – мягко, но уверенно заговорила она, – канал связи, что некоторое время – пока не разовьются технологии – не сможет отследить никто посторонний. И связывать канал будет меня с тем, кто формально не имеет к «Мод-Прогрессу» никакого отношения. Тело этого человека будет полностью под моим контролем. Мир бизнеса полон неожиданностей. Разве не полезно иметь в рукаве… еще один козырь?
Взгляд Вацлава скользнул к окну. За стеклом гнутся на ветру голые ветви кленов, золотистой поземкой метут по дорожкам и газонам листья.
После долгого молчания, не сводя глаз с деревьев, Минский произнес:
– Да. Я не ошибся в тебе.
Она открыла глаза – и мир разделился на два. Она лежит в палате с золотистыми обоями, где на стене календарь, – и в палате бирюзовой, где взгляд упирается в часы, а на одеяло падает от окна косая полоса солнечного света. Будто две 3Д-модели открыты одновременно.
– Как себя чувствуете? – спросили почти в унисон Дроздов и молодой врач, что сидит у постели другого ее тела.
– Нормально, – ответила она двумя голосами: низким грудным и звонким, высоким, что самой кажется отголоском давнего сна.
Пошевелила рукой в теле Лоры, тренированные мускулы откликнулись охотно. Рука Алины вяло дернулась и упала на одеяло. Еще бы, столько пролежать в беспамятстве! Мышцы начали атрофироваться… Это тело она пока оставит в клинике, пусть пройдет курс реабилитации. Но главное – передатчик действует! Она ощущает себя в двух телах!
– Девайс работает, – объявила она врачам. – Я в двух телах.
– Что-нибудь беспокоит?
Она прислушалась к себе. Картинки, звуки, ощущения поступают от обеих ипостасей параллельно, не смешиваются. Мысли ясные, четкие. Легкое, приятное волнение перед новым, что предстоит, других эмоций нет, даже удивительно. Впрочем, она ведь пережила встряску посильней, когда две личности встретились в мозгу. То был скачок качественный, сейчас – всего лишь количественный, да и многозадачность уже некоторое время привычна.
Она улыбнулась одной парой губ, затем второй.
– Скучно лежать без дела. Давайте уже тесты на восприятие, реакцию и что там еще.
Мать распахнула дверь, из глаз ручьями побежали слезы.
– Аленька… Доченька…
Она схватила дочь в объятья, прижалась щекой к ее щеке, холодной с мороза. Поправила прядь пушистых русых волос, что выбились из-под шапочки.
– Ты что же… уволилась из института своего?
– Уволилась, – весело подтвердила девушка. – Денег заработала, теперь больше ценю свободу. В гости стану приходить часто…
– Аленька… – бормотала мать, и ее слезы бежали по щеке Алины. – Вот радость-то… Вернулась… Не бросай нас больше.
– Я всегда буду рядом, – пообещала дочь.
В прихожую степенно вышел отец. Увидев Алину, он охнул, на глазах блеснули слезы. Она бросилась ему на шею, он крепко сжал в объятиях.
– Извини, доченька, – всхлипнула мать, – что борщу горяченького не сварила… Рука у меня…
Она с трудом шевельнула правой рукой, иссохшей, морщинистой. Кофточка с правой стороны груди провисает: молочную железу удалили при операции.
– Ничего, мам. Я сварю.
Отец от удивления даже выпустил ее, вгляделся пристально – уж не подменили ли дочку? С них станется, с ученых этих…
– И в холодильнике пусто…
– Не волнуйся, мам, продукты я привезла.
Через час на старой, но чистенькой плите исходила ароматным паром полная кастрюля борща. Еще через пятнадцать минут папа с мамой дружно уплетали за обе щеки, нахваливали и соглашались на том, что в жизни не пробовали ничего вкусней.
– Где ж так научилась, доченька?
– На работе. Там многому учат…
Она глядит на родителей с улыбкой – и в то же время ведет напряженные переговоры с поставщиками в центральном офисе «Мод-Прогресса». Видит, слышит, чувствует все, что происходит с ее второй половинкой, сквозь любые преграды, и нет в мире силы, что отняла бы их друг у друга.
Николай Трой
Вымирающая профессия
Прозвенел будильник. Старый, можно даже сказать древний, купленный в Интернете за бешеные деньги. Еще механический, с настоящими позолоченными колокольчиками на макушке!
Будильник продолжал звонить, пошатываясь на металлических ножках от сознания важности своей миссии. А я с умилением любовался.
Ни одна из миллионов мелодий не подходит для утренней побудки так хорошо, как этот милый звон! Я даже про чашку с ароматным фруктовым чаем в руке позабыл, улыбаясь будильничку, как ребенок улыбается воздушному змею.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
