Читаем без скачивания Смежный сектор - Андрей Ливадный

— В принципе, да, — ответил Логинов. — Я воспринимаю сигналы лишь от дублирующих аварийных устройств, но это не значит, что основная автоматика безнадежно повреждена. В конечном итоге любой приборный комплекс можно восстановить и заново запрограммировать. К тому же смежный сектор ранее являлся независимой орбитальной станцией, и тут есть законсервированные посты управления. Думаю, нам следует начинать с систем навигации. Опознав звездные ориентиры, будет несложно установить действительное местоположение корабля и вычислить скорость его дрейфа.

— Это важно? — Ван Хеллен честно пытался вникнуть в абсолютно новые для него проблемы.

— Несомненно. От значения скорости зависит разница во времени Если неуправляемый дрейф начался на околосветовых скоростях, то, согласно теории относительности, на Земле за шестнадцать бортовых лет могло минуть полвека, если не больше. Но согласно полетному плану «Тандем» должен был затормозить на достаточном удалении от Проксимы Центавра и исследовать положение дел при помощи малых аппаратов разведки.

— Что это меняет?

— Если корабль затормозил, то Внешняя Атака являлась ответом ИНЫХ на обнаружение наших зондов. Это не только объясняет действия чуждого разума, но и дает нам шанс на возвращение, нейтрализуя «эффект близнецов»: при низких скоростях время на борту корабля текло приблизительно с той же скоростью, что и на Земле.

— Насколько я понял, чем меньше лет минуло в Солнечной системе с момента старта, тем больше у нас шансов установить связь и лечь на обратный курс?

— Насчет «обратного курса» говорить преждевременно. Да и связь на удалении нескольких световых лет займет слишком много времени. Наша первостепенная задача — определить действительное положение корабля и осуществить тестовую проверку уцелевших систем.

— Для этого потребуются годы… — разочарованно предположил Доминик.

— Не все так плохо Ты не привык к быстродействию кибернетических сетей. К тому же смежный сектор имеет несколько палуб. Сейчас мы находимся на среднем уровне станции, ниже расположены консервационные склады планетопреобразуюшей техники, среди которой немало кибермеханизмов, способных быстро и эффективно осуществить ремонт, а если потребуется, то и полное восстановление основных систем «Тандема». Выше, над нашей головой, расположена командная палуба. Вся навигационная аппаратура станции была законсервирована еще до старта из Солнечной системы, поэтому несложно предположить, что она находится в сохранности. С ее помощью мы определим свои координаты, вычислим действительную разницу во времени и наладим контроль над всеми секторами «Тандема». Это будет первым шагом к восстановлению корабля.

— А дальше?

— Дальше загадывать трудно… да и бессмысленно. Все зависит от того, в какой точке пространства находится «Тандем».

Дождавшись, когда все уснули, а костер почти потух, рассыпавшись кругом рдеющих угольев, Дима Логинов присел на траву и глубоко задумался.

Жизнь воспитала в нем хорошего аналитика. Он знал психологию и алгебру чисел, умел сопоставлять факты и делать выводы, строить модели ситуаций, в которых никогда не бывал.

Сейчас, после просмотра посланий, он не мог уснуть.

Мысли сами сворачивали в одном направлении, и он не сопротивлялся их напористому течению — для Логинова это было привычным состоянием рассудка.

Тем более что перед ним вставала глобальная проблема. Для ее решения несколькими часами ранее не хватало той толики информации, которую он получил, просмотрев послания адмирала Лозина.

Трансформация ИНЫХ.

Их незавершенная атака на «Тандем», позволившая выжить горстке людей и ксенобиан.

Четырехлетняя задержка вторжения.

Это были факты, требующие объяснения, в ходе которого он вполне мог хотя бы попытаться постичь суть ИНЫХ.

Однако начинать нужно не с последних данных, а с тех форм, из которых эволюционировали современные машины, атаковавшие Солнечную систему.

Вне сомнения, когда-то они были похожи на людей, — думал Логинов. Об этом осталось множество свидетельств, полученных от ксенобиан. сталкивавшихся с ИНЫМИ, что называется, «лицом к лицу».

Значит, упрощая задачу, их можно отождествить с людьми, хотя бы на той стадии, когда представители иной цивилизации еще не претерпели радикальных изменений, оставаясь созданиями эволюции, а не генной инженерии и кибернетики, какими их запомнили ксенобиане.

С чего начался путь «самосовершенствования» ИНЫХ?

Дима часто задавал себе этот вопрос, пытаясь найти ответ на него еще в ту пору, когда «Тандем» только готовился к старту в глубокий космос.

Не имея прямых свидетельств, он вынужден был проводить параллели, искать закономерности в прогрессе собственной цивилизации.

Мы изобрели компьютеры, пройдя стремительный путь их совершенствования от громоздких устройств до торжества нанотехнологий, но задолго до того, как минимизация вычислительных и запоминающих модулей позволила всерьез говорить о синтезе человека и компьютера, многие ученые разрабатывали данную проблему априори.

Что толкало нас на подобные исследования?

Мы изучали структуру мозга и часто, очень часто заходили в тупик, не в состоянии разгадать тайны миллионнолетней эволюции. Развитие кибернетики проходило в десятки тысяч раз быстрее, и тут возникал неодолимый соблазн: создать синтез живого с неживым, соединить вычислительные мощности машин с собственным рассудком — он знал, что первые опыты в сфере нейросенсорного контакта человека и компьютера были осуществлены в 2004 году, в эксперименте принимали участие парализованные люди, управлявшие посредством имплантов бытовой техникой и даже освоившие при помощи вживленного микрочипа некоторые из компьютерных игр.

Прогресс не остановить.

Не познав и десятой части возможностей собственного мозга, мы пошли на внедрение имплантов, которые не только расширяли наши интеллектуальные возможности, но, что немаловажно, являлись устройствами понятными и управляемыми.

Был еще ряд причин по которым нейро— или кибермодули получили широкое распространение.

Доказано: человеку хватает собственной, дарованной природой памяти, чтобы запомнить все воспринятое в мельчайших деталях — изображения, звуки, запахи — всю информацию, полученную органами чувств в течение жизни. Но у биологической памяти есть и очевидные недостатки: порой что-то сложно вспомнить в нужный момент, трудно забыть то, что не хотелось бы помнить (полное стирание некоторых воспоминаний происходит только при повреждении мозга и то не всегда), часть информации остается невостребованной, она гак и пролежит всю жизнь лишним, бесполезным грузом.

Мысль Логинова постепенно скользила вдоль нити рассуждений, формируя некий алгоритмический образ, фундамент, на котором он должен выстроить свое понимание эволюции ИНЫХ.

По свидетельствам ксенобиан, представители иной расы решили проблему продолжительности жизни заменой органики на более долговечные материалы.

— Но в гаком случае объема биологической памяти может попросту не хватить. — Дима усмехнулся собственному рассуждению, машинально коснувшись головы Его импланты прямое тому доказательство. Он уже не мыслил жизни без кибернетических расширителей, его восприятие мира оскудело бы в десятки раз, лишись он соединенных с разумом кибермодулей.

Итак, следуя путем эмпирических рассуждений, на первой стадии искусственной эволюции, у ИНЫХ, кроме биологического мозга, появилась не только дополнительная кибернетическая память, но и средства удаленного доступа к базам данных или вычислительным мощностям других кибернетических устройств.

Хорошо, допустим, — мысленно согласился сам с собой Логинов. — В таком случае перед нами должен возникать образ пытливого, имущего существа, стремящегося ревизовать полученные возможности, но свидетельства ксенобиан прямо противоположны: когда ксеноморфы впервые столкнулись с разумными формами ИНЫХ, те вели себя апатично, не проявляя живого интереса к новому биологическому виду, вторгшемуся на их планету из глубин пространства, более того, они сами прекратили исследование и освоение космоса, о чем бесспорно свидетельствовали брошенные на произвол судьбы колонии.

Значит, ксенобиане появились на родной планете ИНЫХ, когда те уже прошли некую стадию развития… но какую?

Дима задумчиво смотрел в огонь, машинально покусывая сорванную травинку.

Думай, Дым… ты ведь сам отчасти киборг. Тебе по силам эта задача. Апатичность. Скука. Но почему? Разве Вселенная не полна интригующих тайн, а подсознание не хранит тревожащие разум воспоминания?