успехе данной затеи. Но все же Хесус даже не думает уходить, становясь в один ряд с другими магами. Да, он боится. Как и они все.
Но собирается наравне с остальными защищать свой дом.
— Эта магия не подчиняется заклинаниями или племенным обрядам, — объясняет Соломон, выходя чуть вперед. — Ее надо почувствовать, пропустить через себя и позволить ей течь по своим венам. Видите ту территорию перед холмами? Лучше всего разместить потоки на равнине, не доходящей до прерий. Так нам потом будет легче вернуть их обратно.
— Обратно? — возмущенно выдыхает Каролина Дженнер, которую Соломон никак не ожидал увидеть среди магов. — Так, может, оставим эти проклятые потоки как можно дальше от нас? Раз они приносят сплошные беды.
Каролина правильно мыслит, да вот только нельзя бросать такую энергию без присмотра. Если сейчас ею пытается завладеть одна глупая Джезбел, то как только потоки окажутся сами по себе и за чертой города, охотников до них станет втрое больше. И так маги подвергнут себя и город еще большей угрозе.
— Я потом объясню, почему мы не можем так поступить, — говорит Соломон. — Но эта энергия — часть Форт-Уэйна. И мы не можем ее просто так выбросить.
— Ближе к делу, Ротшильд, — раздраженно отзывается Микеланджело, замечая торнадо на подходе к городу. — Что надо делать?
Соломон выходит на несколько шагов вперед и поворачивается к стихии, бесстрашно встречая ее лицом к лицу.
— Представьте, что магия — это оружие, — объясняет Соломон и выставляет ладони перед собой. — И направьте ее против опасности.
Больше никто не сопротивляется. Маги, все как один, повторяют жест Соломона, а некоторые даже закрывают глаза, стараясь сосредоточиться. Оглядываясь через плечо, Соломон замечает, что Аластор Рэглан без всякого труда нащупывает энергию города и буквально впивается в нее пальцами, тут же подсказывая брату, как лучше повторить такой шаг. Грегори Рэглан, сын Арчи и Флоры, чересчур сильно хмурится, но тоже старается изо всех сил. Каролина, не умея управляться со своей магией, подбирается к потокам играючи и на пробу. Будто бы она снова флиртует с кем-то в салуне. А Микаэла Блумберг кивает Флоре и вдвоем они, словно сговорившись, одновременно шепчут короткое заклинание и прикрывают глаза.
Такое зрелище производит на Соломона неизгладимое впечатление. И он впервые так гордится Форт-Уэйном и его жителями, не боясь сегодня даже отдать свою жизнь за спасение обычных горожан. Соломон защищает свой город, свою семью и свою любовь.
Он осторожно наклоняется к Вилме, перед тем как окончательно ухватиться за потоки и начать их отрывать от Форт-Уэйна.
— Если мы сегодня выживем, выйдешь за меня замуж? — улыбаясь, предлагает Соломон.
И говорит он это всерьез. Не под давлением момента или желая разрядить обстановку. Соломон подразумевает именно свадьбу — немного скандальную, моментами странную, но обязательно по любви.
Такой большой, что она не угасла даже после всех прожитых бок о бок лет.
— Ничего себе, — Вилма качает головой и поправляет шляпу на своей голове. — А не боишься, что миссис Ротшильд будет вне себя от таких новостей?
Соломон коротко смеется. Боится, конечно. Мать точно не обрадуется такой невестке, как Вилма. Но ее мнение в этом вопросе никогда не играло роли. Соломон, несмотря на всю свою апатичность, всегда был своенравным и поступал так, как считал нужным.
— Я надеюсь, что вскоре в моем доме будут жить уже две миссис Ротшильд, и хотя бы одна из них будет на моей стороне.
— Даже не рассчитывай на это, — хохочет Вилма, но не уточняет, где именно Соломон просчитывается.
Все же у него есть мощный стимул победить в этой схватке. И вернуться к горожанам с благими вестями, развеивая тот мрак, который собирается над их головами.
— Эй, Каролина, — громче произносит Аластор, обращаясь к девушке. — После такого не помешает устроить вечер бесплатной выпивки в салуне, что думаешь?
— Думаю, что вы, мистер Рэглан, торопитесь, — решительно отвечает Каролина, а после поворачивается к Аластору и ему подмигивает. — Но если вы щедро покроете все расходы, то я не против.
— Договорились, — соглашается Аластор и больше не отвлекается.
Торнадо подбирается почти что вплотную, съедая окрестности Форт-Уэйна своей магией.
— Пора, — коротко командует Соломон.
И становится во главе их персонального фронтира, бесстрашно противостоя самой темной магии из всех, что он видел за свою жизнь.
* * *
Несмотря на то, что собравшейся группе магов удалось перенаправить магические потоки в сторону от города, ночь в стенах церкви не стала спокойной. Торнадо не может исчезнуть по щелчку, и даже дозору, который выступает главной защитой Форт-Уэйна, нужно время, чтобы справиться с такой опасностью.
Горожане, разместившиеся кто на полу, кто на деревянных церковных лавках, синхронно вздрагивают каждый раз, когда снаружи доносится громкий треск или шум от обвала очередных конструкций. Соломон искренне надеется, что уцелеют хотя бы главные транспортные узлы и небольшая городская станция. Иначе Форт-Уэйн окажется отрезанным от штата на неделю точно.
— Как будто нам было плохо в Англии, — возмущается мать Соломона, в полумраке церкви обмахиваясь веером. — И надо было бежать на другую сторону света, чтобы и здесь сидеть, поджав хвосты от страха.
Соломон на мать смотрит укоризненно, но не препирается с ней. Бесполезно доказывать что-то женщине в столь почтенном возрасте. Тем более, Соломон уверен, что если бы его мать жила в Англии, она бы и там нашла чем возмутиться. Это вполне в ее характере.
Вилму Соломон коротко обнимает за плечи, снимая с ее головы шляпу. Мятежная россыпь медных кудрей мерцает в темноте и притягивает взгляд Соломона. Перед лицом торнадо он абсолютно серьезно сделал Вилме предложение. И она не отказался. По крайней мере, пока что. Но стоит делам в Форт-Уэйне вернутся в привычное русло, Вилма, как и всегда, найдет сотню отговорок, чтобы откреститься от Соломона и вновь начать его избегать.
Значит, надо действовать, пока есть возможность взять Вилму измором.
— Пастор Камски, — Соломон спокойно окликает священника, вместе с этим привлекая внимание всех людей в церкви, которые не успели уснуть. — Как считаете, вы бы могли сейчас провести свадебную церемонию?
— Прекрати, пожалуйста, — шипит Вилма и сбрасывает со своих плеч руку Соломона. — Это уже не смешно.
— А кто сказал, что я веселюсь? — спрашивает Соломон и выдерживает самое бесстрастное выражение лица, на которое он способен.
Вилма не из его круга, это правда. И Илана никогда не простит Соломону такую женитьбу, собираясь препираться с Вилмой за столом до тех пор, пока молодые не съедут в отдельный дом. Но Соломон ни с кем не будет так счастлив, как с Вилмой. И именно это он ей сейчас пытается доказать.
— Учитывая исключительность нынешних условий, — с сомнением тянет пастор
