Телохранители, несмотря на слова Тируса о защитном экране, оберегающем их от врага, выставили посты. Тирус решил, что это не помешает, так как бандиты могут попытаться устроить что-нибудь или просто сбежать, если мужество покинет их. Обаж и другие дворяне все время жаловались, ссорились друг с другом, плохо спали, ворочаясь с боку на бок. Солдаты и бандиты, которые не стояли на часах, не упустили возможности отдохнуть и уснули сразу, как только головы их коснулись земли. Джателла вела спокойную и приятную жизнь во дворце, но быстро приспособилась к этому суровому, лишенному удобств существованию. Она завернулась в свой плащ и тоже уснула.
Тирус знал, что он должен спать, но он боялся увидеть сны. Эрейзану тоже не спалось, хотя он и был утомлен. Джателла заметила их усталость и сказала об этом, когда они сидели у костра. Ее собственные глаза были красны от слез, хотя она их тщательно скрывала. Она знала, что колдун и акробат устали больше, чем другие. Тирус решил рискнуть и немного поколдовать, хотя королева была рядом и все видела.
Он закрыл глаза и погрузился в волшебную паутину. Тирус шел в паутине, осторожно балансируя, стараясь избегать чужих скоплений мрака, где сверкали чьи-то зловещие глаза. Он искал особую часть паутины, специальный ключ, чтобы отпереть замок. Раньше он часто приходил сюда. Но цель его в этот раз была такова, что перед ним непрерывно вырастали препятствия и сопротивление было очень сильным. То, что он искал, нужно было добывать, преодолевая трудности.
Наконец, он нашел те звенья паутины, которые искал. Они были заселены танцующими сверхъестественными огнями. Он взял два из них и медленно, осторожно, минуя многочисленные ловушки, расставленные враждебным колдовством, поднял на поверхность.
Он был рядом с Эрейзаном и Джателлой у костра. Бронзовые огни лежали на его ладони. Джателла в изумлении смотрела на них. Когда она попыталась с любопытством коснутся их, они изменились и стали цветами странной формы с оранжевыми лепестками и черными тычинками. Тирус засмеялся и сказал:
— Не считайте меня невежливым, королева, но это не для вас.
Он протянул один цветок Эрейзану и сжал его безвольные пальцы вокруг стебля.
Находясь в полной апатии, Эрейзан стал нюхать цветок, так же, как и Тирус нюхал цветок, который был у него в руках. Странное выражение пробежало по лицам обоих, боль и усталость исчезли, сила и свежесть побежали по венам и жилам, пронизывая и обновляя тело.
— Неземной аромат, — прошептала Джателла. Казалось, она хотела знать, что же это такое, чем Тирус не хочет делиться с остальными. — Магия?
— Магия, чтобы лечить магию, моя собственная магия, — объяснил он.
— Так же как ты лечил раны, нанесенные нашим людям демонами? Но тогда ты пользовался словами и странными жестами. А здесь… здесь те же самые волшебные огни, которые играли среди кукол во время представления на базаре… — сказала Джателла.
Тирус взял цветок из рук Эрейзана и они снова превратились в бронзовые огни. Затем он сжал руку и снова разжал ее. Огни исчезли, посланные обратно в мир паутины, так как в них больше не было необходимости.
Джателла ахнула и затем испытующе посмотрела на Тируса и Эрейзана.
— Вы совсем освежились, и так быстро!
— Это кое-чего стоило. — Эрейзан указал на Тируса.
— Но это не было необходимо. — Тирус говорил тихо, чтобы их не слышали. — Я восстановил то колдовство, которое раньше истратил на нас.
Он рассказал о той бешеной гонке, которую они с Эрейзаном проделали на пути в луга Дрита. Джателла была поражена тем, что они так измучили себя, пытаясь спасти ее от Врадуира. В заключение Тирус сказал:
— Это, конечно, совсем другое лечение, не похожее на то, что я применил, когда лечил ваших слуг и дворян. И кроме того, я противодействовал колдовству Врадуира, смешанному с Могуществом Дьявола и Нидила.
— Богов Зла и Смерти, — сказала, вздрогнув, Джателла.
Тирус сидел, скрестив руки на коленях. Он сказал угрюмо:
— Да, это так. Мелкие демоны — это рабы Врадуира, за которых он расплатился с Дьяволом жизнью моего народа. Раны, которые они нанесли вашим людям, плохо поддаются лечению врачей, но я могу быстро залечить их. Но я не уверен, что мои заклинания могут помочь исцелению ран, нанесенных воинами-скелетами. Я до этого никогда не имел дел с созданиями Бога Смерти.
Наступила долгая тишина. Тирус не зондировал ее чувства, но ощущал, что она легчает удивительно быстрые успехи в понимании его. Она была первым чертовском, которого он встретил, проявившим такие способности. Через некоторое время она сказала:
— Я начинаю понимать, почему ты не хотел, чтобы мы пошли. Ты мог нас остановить с помощью колдовства.
— Возможно, — отсутствующим голосом сказал Тирус.
Эрейзан опустил веки.
— Тирус так никогда не делает. Это против его принципов, — сказал он.
Джателла кивнула.
— Я это вижу. Что бы ни случилось, ты должен оставить самое сильное колдовство для себя, Тирус.
— Я все время говорю ему об этом, — согласился, зевая, Эрейзан.
— Правильно. Тирус должен предоставить нас своей судьбе, если от этого будет зависеть спасение Илиссы и поражение Врадуира, — сказала Джателла.
Эрейзан опустился вниз, свернулся на плаще и быстро уснул. Тирус тоже едва не засыпал, как и Эрейзан, но удерживал себя. Джателла захватила его своими эмоциями и глазами, глядящими прямо в его душу. Пламя костра освещало ее лицо и золотые кудри. Она положила свои руки на его и от этого прикосновения по всему телу его прошла томная успокаивающая волна, которая дошла до самого сердца.
— Отдохни, — сказала она. — Сохрани свои силы для борьбы с врагом.
Он неохотно повиновался. Джателла была рядом с ним, бессонная. Она смотрела сквозь туман на север. Тирус пощупал ее мозг и ощутил сильную тоску и страх. — Илисса. То же самое застывшее изображение было и в мозгу Тируса. Илисса — руки вытянуты в мольбе о помощи, страх исказил черты прекрасного лица. Боль Тируса при виде этого была лишь малой частью того страдания, которое испытывала Джателла. Ее душа была привязана к Илиссе, ужас потери любимой сестры не давал ей покоя. Тирус вернулся из ее мозга, оставив Джателлу наедине с ее мучениями: помочь ей он был не в силах. Он вздохнул и разрешил себе уснуть.
К счастью, ему не снились ужасные сны. Благодаря волшебному цветку он проснулся с полностью восстановленными физическими и волшебными силами. Он быстро сориентировался. Рассвет был тусклым из-за тумана, но уже можно было различить неясные очертания деревьев и камней, а также другие приметы на местности, по которым Джателла и Роф вели их на север. В долине, заросшей деревьями, царил покой. Люди уже поднимались, сонные, плохо отдохнувшие от непривычных условий и от изнурительной вчерашней скачки.
