Тирус громко сказал:
— Не стоит здесь оставаться на ночь. Здесь были слуги Врадуира — они могут вернуться.
Никого уговаривать не пришлось. Так что королеве даже не пришлось облекать его слова в приказ. В наступившей темноте они покинули деревню. Лошади сразу пустились в галоп и их приходилось сдерживать, чтобы не угодить в яму или овраг, так животные были встревожены.
Роф пообещал обеспечить место, удобное для ночевки недалеко за озером. И он действительно нашел это место. Путешествие было трудным, а зрелище опустевшей деревни и заколдованного корабля всех очень взволновало, так что они валились с ног. Опять Тирус соткал волшебный колпак, чтобы охранять их во время сна. Они выставили часовых, которые сменяли друг друга через определенное время.
На следующий день они уже шли медленнее, приблизившись к границе известных земель. Эта территория принадлежала Куреду, но она была настолько непригодна к жилью, что даже варвары игнорировали ее. Они видели несколько случайных деревень, которые, как и деревня у озера, были пусты, жители уведены неизвестно куда силой или колдовством.
Они ушли далеко от цивилизации, от теплого климата Гетании и приближались к тому, чтобы покинуть сверкающее тепло Иезор-Пелувы. Воздух был холодным и когда они пришли к источнику, то им пришлось разбивать лед, чтобы напоить лошадей и самим напиться. Роф с удовольствием смотрел на дворян, растерзанных, уставших, дрожавших. Он посоветовал им не терять времени и наслаждаться хорошей теплой погодой, добавив, что когда они дойдут до Ледяного Леса, будет еще хуже.
Следующий день прошел в еще более трудной скачке, а холод был таким, что пронизывал до костей. Они останавливались теперь гораздо чаще, беспокоясь о лошадях, которые быстро уставали. Чем дальше к северу они шли, тем становилось все более понятно, почему здесь никто не живет.
Перед заходом солнца небо заволокло тучами. Туман их больше не беспокоил, но зато перед ними выросла непроницаемая серая стена зловещих облаков. Они не бурлили и не искрились молниями, как то облако, которое унесло воинов-скелетов и Илиссу. Но сгустившаяся тьма была непроницаема для взора: ни луны, ни звезд не было видно.
Даже здесь, в этой далекой и жуткой стране Роф смог найти место для ночлега. Это была полуразрушенная пещера, даже не пещера, а просто нагромождение камней. Но здесь была вода. Она была теплой и пахла серой. Лошади пили ее нехотя, без всякого удовольствия. Придворные отказались пить, боясь отравления, но когда никто из лошадей и бандитов не умер, они отбросили свои опасения и жадно накинулись на теплую, отвратительно пахнущую воду.
Ссоры затихли. Солдаты, дворяне и бандиты собрались у костра. Завернувшись в плащи, они тесно прижимались друг к другу. Они были благодарны, что могут греться теплом рядом сидящего, пусть даже и неприятного человека.
Тирус выбрал первую смену на посту и устроился в камнях, невдалеке от пещеры. Он увидел, что по извилистой тропинке к нему направляется Джателла. Обаж шел за ней, дрожа от холода, но все же играя роль внимательного и преданного дворянина. Джателла обернулась к нему.
— Сейчас моя очередь стоять на посту вместе с колдуном, сэр Обаж. Идите отдыхать. Вы заработали отдых.
Обаж энергично запротестовал:
— Я хотел бы быть рядом с вами в случае нападения, королева.
— Ваша преданность и усердие замечены мною. Но я не думаю, что мы находимся в непосредственной опасности. Идите. Я настаиваю.
— Но, королева. Утром будет гораздо холоднее. Я хотел бы сейчас отстоять свою смену, — сказал Обаж, наконец, обнаружив истинную причину.
Джателла усмехнулась.
— Тогда возьмите среднюю смену. Ночью будет теплее, чем сейчас. А пока я разрешаю вам вернуться к огню. Идите.
С большой неохотой Обаж вернулся назад, подсел поближе к огню рядом с Микитом и Дорчем. Обаж ожесточенно тер руки и грел их над огнем. Дворяне перемигнулись за его спиной. Они смеялись над его напыщенностью и радовались тому, что королева прогнала его. Джателла видела все это и тоже засмеялась, затем опять стала пробираться к Тирусу. Она села рядом с ним и Тирус присоединился к ее смеху.
— Обаж очень быстро находит предлоги быть с рядом с вами.
— Но он меня не обманет.
— Он вовсе не такой дурак, чтобы называть истинную причину своего желания быть в вашем обществе, — осторожно сказал Тирус, с интересом ожидая реакции Джателлы.
— Я знаю его мотивы. Он хочет иметь меня своей второй женой. Он думает, что станет королем, он мечтает об этом. Его братья выгнали его из своих владений за спесь. Даже они презирали Обажа за его погоню за титулами и за богатством. Обаж думает, что подниматься по ступенькам к моему трону, — Джателла устало положила голову на руки. — Илисса хочет выйти замуж за этого хлыща. Но мне не нравится он и их обычай иметь несколько жен.
Она повернулась к Тирусу, выжидающе глядя на него и изучая выражение его лица.
— На моем острове принято иметь только одну жену, — сказал, наконец, Тирус. — Один мужчина, одна женщина…
Может ему показалось, что она облегченно вздохнула? Джателла кивнула:
— Ты должен понять, что Илисса любит его. Любовь! Я не уверена, что он знает, что это значит! Я клянусь, он не получит трон Куреда, женившись на мне! Спесивый хлыщ…
— Возможно, я чересчур смел, но… почему вы разрешаете ему жениться на Илиссе? — спросил Тирус. — Он же ничтожество.
— Конечно, — вздохнула Джателла, — но она любит его и будет любить, несмотря на все мои уговоры и беседы. Он закружил ей голову и завоевал сердце, когда прибыл ко двору, без всяких усилий, только своими речами и изысканными манерами. По правде говоря, я уверена, что братья прислали его сюда, чтобы избавиться от него. Илисса любит его. И значит, он будет при дворе в Куреде. Клянусь, я ни в чем не могу отказать Илиссе, даже в этом, очень неприятном для меня деле.
Тусклый колеблющийся свет костра пробивался меж камнями и освещал лицо Джателлы, на котором застыла печаль. Она смотрела в безлунную ночь на север.
— Мы найдем ее, — мягко сказал Тирус.
Джателла зарылась на мгновение в ладони лицом, а затем подняла голову.
— Я вижу каждую ночь жуткие сны. Я вижу Илиссу, которую мучают. Она тянется ко мне, а я не могу дотронуться до нее. Ее слезы! Они ранят, терзают мое сердце. Когда она была ребенком, много болела, на нее нельзя было смотреть без слез жалости. Она была такая беспомощная в своих страданиях. Каждый день, каждый вздох мог стать последним. И когда она выздоровела, стала сильной, мы узнали, что она будет жить и я бессчетное количество раз благодарила за это Гетанию, Мать Земли. За то, что Илисса жива и вне опасности. И теперь… — Джателла спросила с суеверным страхом: — Жива ли она? Роф в этом сомневается! Ты сможешь мне это сказать, Тирус? Может твоя магия ответить мне?
