обеду или — к ужину. Без меня из избы — ни шагу! Слава, пожалуйста, возврати мне автомат и пистолет, — попросил он девушку. — А ты верни «калаш! — приказал Злому. — Вам оружие не потребуется…
Ярослава безропотно кивнула на мешок, лежащий возле её постели. А вот Витёк взбунтовался. Обвинил «Серого» во всех смертных грехах. Он что, решил оставить их на погибель? Наедут вшивые братки или вонючие ваххобиты — чем защищаться, кулаками да зубами, что ли? Ну ладно, пистоль, он принадлежит «Серому», а «калаши» — трофей победителей, то есть и его тоже.
— Успокойся, не гони волну, никто на вас не наедет. Я поеду на прииск вместе с братками.
Ещё одна новость! Мало того, что он оставляет друзей на съедение, так ещё и сам, практически в одиночку, столкнётся с Омаром и Азизом. На помощь бандитов можно не рассчитывать — при малейшей опасности они разбегутся.
Остаться в деревне — первой категорически отказалась Ярослава. Она — не слабосильная московская барышня, сможет не только защитить себя, но и других, того же «Серёженьку». Потом вознегодовал философ. Христианской милосердие не позволяет ему оставлять в беде друзей. Нет, он не собирается стрелять —молитва для бесовской нечисти страшней пуль и ножей. Док тоже не остался в стороне. Вдруг, не дай Бог, «Серого» ранят — кто спасёт его? Братки или безграмотные в области медицины Федя с Витком?
Пришлось согласиться. С одним условием: они будут держаться в стороне, вне досягаемости автоматных очередей и рукопашной схватки…
Выехали вечером, рассчитывая приехать к прииску не позже четырех часов утра. Охранники если и не будут спать, то потеряют бдительность, их можно будет легко, без шума и стрельбы, повязать или… ликвидировать.
«Армия» Базана состояла из десятка угрюмых братков, явно недовольных тем, что их оторвали от сытного ничегонеделания. И не просто оторвали, но и послали в экспедицию, чреватую страшной опасностью потерять головы. Ни песен, ни смеха — покачиваются в самодельных сёдлах и переглядываются. Будто советуются — сейчас свалить или чуть позже.
Четвёрка ехала в стороне от остальных. К ней присоединился Апанас Григорьевич. После прибытия к прииску он должен возвратить в деревню «арендованных» лошадей. За спиной у старика висит, стволом вниз, берданка. Он опасливо поглядывает на хмурых парней, старается быть поближе к Белову. Сопливая девка не спасёт, ей Богом предназначено рожать детей да услаждать мужа, а не воевать. Хромой злыдень тоже не защитник— в случае нападения его самого придётся спасать. Лысый, усатый доктор — далеко не вояка…
Вот и получается, что их главарь — самый надёжный человек.
Ехать верхом — не плестись пешком. Нет необходимости продираться через заросли колючего кустарника, спотыкаться о выпирающие корни. Умные лошадёнки, без понукания и подбадривания прутом, сами находят безопасную дорогу или тропу, удовлетворённо помахивают длинными хвостами. Ещё бы им не радоваться — нести на себе наездников намного легче, чем тащить по грязи гружённую телегу.
Белов ласково потрепал по холке своей кобылы, осторожно покосился на ехавшую неподалёку девушку. Не устала ли она? Ярослава уловила заботливый взгляд и ответила ласковой улыбкой. Искра, сверкнувшая между ними на пристанционной ярмарке, когда девушка поцеловала Сашу в щёку, и — вторая — ласковое прикосновение тёплой девичьей ладошки, эти искры еще не разожгли костёр, но уже появились первые язычки пламени.
Оба понимали неизбежность признания. Девушка боялась его и пыталась защититься, погасить разгорающееся чувство, Саша, наоборот, стремился к нему…
К прииску «войско» прибыло, как и было намечено, около четырёх часов утра. В километре от лагеря старателей братки привязали лошадей и, стараясь не шуметь, приблизились к ограде из колючей проволоки.
Слава и Федя вместе с дедом Апанасом остаются стеречь лошадей, — шёпотом приказал Белов. — Ватсон и Витёк пойдут со мной. Всё! Это — приказ, никаких обсуждений не потерплю!
В таком тоне он говорил впервые. Тем более, обращаясь к девушке. Поэтому Ярослава не воспротивилась, не упомянула о своём праве поступать так, как ей заблагорассудится. Свободная таёжница обычно отвергала любые запреты, но последнее слово всегда оставалось за мужчиной. Раньше таким человеком был дед Афоня, теперь его сменил Серёженька.
Федя тоже решил не спорить, он понимал, что тощий, слабосильный человек станет в неминуемой схватке путами для «Серого». А уж о старовере и говорить не стоит — Апанас Григорьевич радостно ухмыльнулся в бороду. Он, дескать, отвечает перед собратьями за безопасность лошадей, поэтому обязан быть возле них. Всякие смертоубийства и разборки его не касаются…
— Давай «калаши»! — потребовал Базан. — И покажи, где находится балаган нехристей?
За короткое время боевики успели замкнуть ограду. Проникнуть на территорию лагеря можно только по реке, но браткам не хотелось лезть в ледяную воду, они берегли своё здоровье. Перспектива заработать грипп или, не дай Бог, воспаление лёгких казалась им страшней дырки от пули.
Остаётся второй вариант — войти через ворота, сбитую из жердей раму, обкрученную всё той же колючкой. Правда, там маячит охранник, но если действовать осторожно, должно получиться.
Корень, Зубила, вперёд! — приказал вожак. Практически он послал на верную смерть самых умелых братков. Охранник не спал на ходу, настороженно осматривал подходы, его автомат не висел за спиной — будто настороженно принюхивался к запаху опасности. — Не стрелять — ножами.
Смертники шепотом посоветовались и разделились — один пополз к воротам с правой стороны, второй — с левой. Засекут одного — включится другой.
Получилось! Брошенный нож пронзил горло ваххабиту и тот беззвучно, обливаясь кровью, рухнул на землю.
Первая удача оказалась последней. Брошенный нож во второго охранника попал не в горло — в плечо. Он упал за валун и прошёлся вдоль ограды длинной очередью, похоронившей и Корня, и Зубилу. Базан такой же очередью добил раненного стража…
При первых же выстрелах Омар схватил мешочки с золотым песком и самородками, проломил стену балагана и бросился к потайному лазу под колючкой. Телохранители последовали его примеру.
Ещё днём Муса позвонил в Таёжнинск и, не открываясь, передал информацию о происходящих на прииске событиях. Выбросил в реку засечённый и поэтому ставший опасным мобильник. Теперь, пробираясь вместе с Джамалем в тёмную тайгу, он нетерпеливо ожидал появление вертолётов с бойцами ОМОНа, которые мигом повяжут и напавших на лагерь братков и огрызающихся короткими очередями боевиков.
Два «калаша», подаренные Белым, и два, ранее принадлежащих убитым ваххабитам сработали на славу. Памятуя приказание Базана: быдло не трогать, дойных коров не забивают, братки по шалашам и балаганам старались не стрелять, а вот жильё Омара превратили в груду жердей и лапника.
К восьми утра всё было
