Рыкова, потом будет нацелен либо на его ликвидацию, либо на захват акций. В зависимости от обстановки.
А кто займётся нищенствующим рабочим классом? Без народного гнева, направленного против эксплуататоров, шумных митингов, ехидных лозунгов и плакатов, пикетирования здания администрации и прочих акций протеста не обойтись. Обстановку в комбинате нужно накалить до предела. Потом использовать её для достижения своих целей. Для этого необходим ловкий человек.
Придётся вызвать из Свободного проштрафившегося Литвиненко. Пусть замаливает грехи. В ловкости ему не откажешь, в умении использовать любую возможность для нагнетании обстановки — тем более. Не зря его уважали и побаивались во время службы в ФСБ.
А ему придётся встретиться с «Алёшей Поповичем». Так сказать, пойти в разведку.
Виктор Петрович достал из кожаной папки фотографию Рыкова. Ничего особенного, на него смотрел сухощавый мужчина средних лет, с залысинами, в золотых очках, за которыми прячутся умные глаза. Именно такими и должны быть хозяева новой жизни: серьёзными, по спортивному собранными.
Где его слабое место, по которому лучше ударить? Излишнее самолюбие или, наоборот, сознание собственной ущербности? Приверженность к реформированию всего и вся? Тяга к женщинам или к мальчикам?
Не стоит гадать и прикидывать. Бесполезно. Лучше сейчас же, не откладывая, поехать в управление комбината, встретиться с Рыковым и провентилировать все его достоинства и недостатки.
Приняв решение, Зорин осмотрел себя в настенное зеркало, поправил галстук, смахнул с плеч воображаемые соринки и вызвал секретаря-любовницу.
Недавняя «сдобная булочка» осунулась, её пышные прелести зачерствели. Если при первом постельном знакомстве она азартно вертелась под хозяином, будто её спину жалили осы, то уже при втором испытании потеряла все эти качества. Не прыгала, призывно не стонала, не старалась ещё больше разгорячить и без того горячего любовника.
А вчера просто подставилась, отдала своё тело в краткосрочную аренду. Даже отвернулась, шлюха, не шелохнулась, не реагировала на самые интимные ласки — лежала бревном. Сменил шило на мыло! Прежняя любовница, кобыла с грудями-сопками и тяжёлым задом, хотя бы старалась изображать страсть, всхлипывала и шевелилась.
— Ты не заболела, Верочка? Вид очень уж нехороший: синяки под глазами, нездоровый румянец. Может быть, покажешься местным светилам?
Спасибо, Виктор Петрович, я здорова…
Зорин ласково погладил девушку по покатому плечику, плотоядно заглянул в декольте, где спокойно лежали два упругих мячика. Мужское желание сразу отреагировало — подняло голову. Разве приказать давалке раздеться и в очередной раз «полечить» её? Жаль, нельзя сейчас расслабляться или, наоборот, возбуждаться, лучше отложить лечение на вечер.
Все же прими какое-нибудь жаропонижающее средство. К вечеру постарайся выздороветь. Сейчас я ненадолго отлучусь, приеду — проверю. Если мне будут звонить, узнай, кто и по какой нужде, попроси перезвонить часа через два.
Тёлка ответила ехидной улыбкой. Дескать, я всегда готова к употреблению. Только прикажите, мигом разденусь и предстану прародительницей Евой… Что касается телефонных звонков, отвечу, как нужно, можете не беспокоиться. Повернулась и покинула номер.
Зорин полюбовался округлыми бёдрышками и аппетитным задком, огорчённо вздохнул. До чего же трудная жизнь у чиновников, даже у высокопоставленных! Одна работа на уме, никакого тебе отдыха…
Через четверть часа помощник представителя Президента медленно ехал по направлению к комбинату. Он расположился на заднем сидении «рено» и бездумно смотрел на оживлённые городские улицы, любовался старинными зданиями и возрождёнными соборами и церквями. Рядом с водителем, он же — охранник, сидел парень с бычьей шеей — второй телохранитель.
Возле помпезного здания городской администрации — пикет. Худые, измождённые мужчины, плачущие женщины, играющие дети. Зорин приказал остановиться, внимательно прочитал самодельные плакаты. «Отдайте наши деньги!». Хорошо, даже отлично! Надо бы добавить несколько матерщинных словечек, но и без них пройдёт… «Алексей, пожалей детей!» Тоже неплохо. «Не отдадите заработанного — пожалеете!» Замечательный призыв пустить в ход дубины! Похоже, Андрею не придётся трудиться, и без его участия обстановка в городе накалена до предела. Тронешь — обожжешься.
Возле комбината — еще один пикет. Здесь не слышно ни плача, ни просьб, ни угроз. Угрюмые мужчины и женщины подставляют фотокинокамерам развёрнутые листы ватмана с написанными тушью либо фломастером лозунгами. Такими же, как у здания городской администрации. Отдать заработанные деньги! Перестать издеваться над народом! Не доводить его до крайней точки кипения! Куда смотрит Президент и его представители! Долой угнетателей и эксплуататоров!
Во время он приехал в Красносибирск! Плеснуть в костёр бензин, подложить охапку-другую сухого хвороста — взметнется пламя, пожирающее и городские власти, и правителей комбината. Тогда неизбежно подадут в отставку и те и другие…
В кабинет председателя совета директоров Зорин вошёл в приподнятом настроении. Если Рыков не глупец, он должен согласиться уступить кресло другому человеку, более знающему и ловкому. То есть, Зорину. Если не согласится — столкнуть другими методами.
Увидев посетителя, о приезде которого ему заблаговременно сообщили, Алексей Анатольевич поднялся из-за стола, заваленного бумагами. Всё же — помощник представителя Президента, фигура в регионе значительная, это не бесправные просители и не наглые рекетиры.
Рад познакомиться, уважаемый Виктор Петрович! Уверен, ваш приезд будет полезным и для города, в целом, и для комбината, в частности…
Постараюсь помочь, — высокомерно пообещал Зорин. Будто приготовился бросить утопающему спасательный круг. — Действительно, обстановка в городе накалена. Она напоминает события семнадцатого года, когда полетели головы не только тогдашних правителей России, но и богатых фабрикантов, и именитых политиков. Знаком по фильмам и книгам. Как бы сейчас не произошло такого же взрыва.
Закончил и злорадно поглядел на Рыкова. Сейчас тот растерянно заморгает, испуганно поглядит в окно, примется молить могущественного помощника представителя Президента о помощи. Ну, что ж, он готов помочь ему избавиться от страха расправы. Конечно, не безвозмездно — за передачу контрольного пакета акций, после чего — целым и невредимым вылететь в спасительную Москву. Или — в Лондон, под крылышко опального олигарха.
Умилительная получится картинка встречи двух олигархов: один сумел во время перебросить свои капиталы за рубеж, второго успели ощипать. Вот и пускай обменяются опытом, порадуются и погорюют.
Рыков не испугался и не растерялся.
Положим, до прогнозируемого вами взрыва ещё далеко. Согласен, обстановка в городе беспокойная, но не безвыходная. Мы принимаем некоторые меры по ликвидации полугодовой задолженности. Естественно, не сразу и не всей — для этого необходимо время и деньги. Я связался с зарубежными инвесторами, они согласны вложить в предприятие немалые средства. В обмен на передачу им части акций. Ничего не поделаешь, придется раскошелиться… На помощь из местного либо федерального бюджета — глупо, и тот, и другой уже распределены по многочисленным программам…
В голосе — твёрдая уверенность в своих силах, нет ни
