блузку навыпуск и белые кеды. Тот еще вид для следователя, но обтягивающие джинсы стройнили, блузка прикрывала недостаточно втянутый живот, а модные среди молодежи кеды визуально сбрасывали несколько лет.
Она собрала сумочку, дала маме последние наставления на счет малыша, прекрасно понимая, что та все равно сделает по-своему, и вышла к машине.
Напарница Марата, Татьяна Токарева, одетая по-мужски, молча кивнула следователю и заняла место рядом с водителем. Как же странно, когда муж приезжает с цветами, а рядом с ним молодая женщина.
Елена поздоровалась и устроилась на заднем сиденье. С утра она не включала сайт Sud Naroda, объясняя это тем, что не хочет портить настроение отвратительным зрелищем, хотя в душе теплилась надежда, что все уже закончилось. По дороге, конечно, включила и разочарованно выдохнула — трансляция пытки продолжалась.
Теперь Борис Панин не делал резких движений, пытаясь сбросить цепи. Он давно убедился, что этим лишь причиняет себе боль. В его глазах вместо прежней черной клокочущей злости появилась какая-то мысль. Он понял, где расположена видеокамера, направленная на него, и время от времени прицельно цедил что-то сквозь зубы.
За ночь результаты голосования существенно возросли. Уже не тысячи, а десятки тысяч людей вынесли свой приговор педофилу. Лидировал красный цвет — казнь. Вторым шел желтый — кастрация. На фоне этих больших чисел, желающих помиловать было немного.
Форум кипел страстями. Ночью у народа было больше времени высказаться об отношении к педофилам. Никакой модерации отзывов на сайте не производилось, народ писал все, что хотел, не стесняясь в выражениях. В пылу полемики конкретная личность Панина отошла на второй план, народ требовал ужесточить наказания ко всем педофилам.
— Я вчера допросила одну из пострадавших, — сообщила Токарева. — Из тех, кто только сейчас признались, что с ней тоже…
— Заявления подавать, конечно, не будет? — спросила Петелина, зная ответ.
— Зачем судебная волокита, если она получила возможность реально отомстить.
— Почувствовать себя народным заседателем?
ТТ развернулась и заговорила так, словно должна была убедить не согласных:
— Ей было одиннадцать, мечтала научиться быстро плавать, брала дополнительные занятия. Этот урод снимал с девочки купальник, трогал ее и онанировал. Гадость! Сейчас у нее муж, маленький ребенок, она не хочет огласки. Но проголосовала за кастрацию, и ждет не дождется, когда это произойдет. Хочет знать, что Панин больше никогда и ни с кем такое не сделает.
— Она не единственная. Почему они раньше молчали? — подал голос Валеев. — Ему бы впаяли срок побольше.
— Ты мужик, тебе не понять. Помимо слов, нужны доказательства. Ты знаешь процедуру?
Токарева метнула взгляд на напарника и опустила глаза. Она заговорила медленно, словно вспоминая:
— Девочку разденут, раздвинут ноги и будут заглядывать на предмет потертостей и покраснения. Заставят много раз рассказывать чужим людям, что и как было, во всех деталях и подробностях. Это еще одно насилие над детской психикой, а не помощь.
Петелиной показалось, что Татьяна рассказывает о личных переживаниях. Она спросила:
— А ты? За что ты проголосовала?
— Нажала красную кнопку, — призналась оперативник. — Слишком легкую смерть ему приготовили. Я бы…
Она стиснула губы и сжала кулак.
— Что бы ты сделала?
— Пусть сдохнет, как угодно, лишь бы не было этой мрази! — сорвалась ТТ.
— А ты, Марат, что думаешь? — обратилась Елена к мужу.
Валеев пожал плечами:
— Я выполняю приказы. Начальство не желает допустить публичной казни, начальству виднее.
ТТ усмехнулась:
— Боятся прецедента. А если их кто-то также под Суд Народа?
— Они соблюдают закон, — заступилась за коллег старший следователь.
— Кстати. — Токарева вновь обернулась, поймав взгляд Петелиной. — Ваш следственный комитет запустил официальную информацию, что педофил Панин свое отсидел, и ни в чем не виновен. Типа, оправдывают.
— Формально это так, — согласилась следователь. — По закону.
— А по совести? Он даже не отсидел полный срок! Какого черта УДО дают педофилам?
— Они такие же, как остальные осужденные.
— Да не такие! — в сердцах высказалась ТТ и отвернулась.
Петелина не захотела спорить. Ей снова показалось, что в эмоциях оперативницы есть что-то личное. Каждый потерпевший считает, что его преступник должен быть наказан жестче, чем остальные.
Елена по-прежнему держала в руках включенный телефон и сосредоточила внимание на трансляции.
Она убедилась, сегодня Панин вел себя по-другому. Психологи утверждают, что есть пять стадий принятия неизбежного. Первые две: отрицание и гнев — в его поведении уже были. Теперь, похоже, наступила третья стадия — торг. Если так, то о чем он бормочет?
— Жаль звука нет, — высказала сожаление следователь. — О чем Панин говорит? Взывает о пощаде?
— Хрен ему! — огрызнулась ТТ.
— Почему все-таки трансляция без звука? — задумалась Петелина.
— Панин может назвать имя похитителя, указать место, где он спрятан, — предположил Валеев.
— Камера смотрит сверху и под углом, но, когда он поворачивается к ней, видно движение губ. Надо найти специалиста, умеющего читать по губам.
— Многие глухие так могут. Особенно те, кто потерял слух постепенно.
— Вот и найдите мне такого человека, — дала поручение следователь. — Чем быстрее, тем лучше.
— Доставим тебя в штаб, потом в общество глухонемых смотаемся, — согласился Марат.
— Если бы Панин болтал о чем-то серьезном, уже бы знали, — высказала сомнение ТТ. — Тысячи людей на урода смотрят, могли на форуме написать.
— Я думаю, задание понятно, — сухо пресекла дискуссию Петелина. — Надо найти специалиста, читающего по губам, и привезти его ко мне в оперативный штаб.
Войдя в управление полиции, Петелина захотела поделиться своей идеей с полковником Шумаковым. Она подошла к кабинету начальника управления Головина, где временно разместился Шумаков, но входить не стала.
Из-за дверей слышался грозный голос полковника Головина. Стоявший у двери конвоир пояснил:
— Поймали маньяка, похитившего девочку. Начальник сам допрашивает.
Глава 18
3 июня. 09:00. 2 дня 30 минут до казни
Как только патрульные доложили, что задержали похитителя пропавшей девочки, полковник Головин воспрял духом.
Прошедшие сутки измотали и разозлили начальника управления полиции Красногорска. В его вотчине ведет расследование залетный полковник из главка, тот всеми рулит, а его собственные функции свелись к унизительному «подай-принеси». Окрики начальства, нерасторопность подчиненных, совещания, звонки, доклады, внимание прессы — все это, как снежная лавина накрыла Головина и выбросила из комфорта привычной действительности. Он барахтался, не зная на что опереться. Суеты было много, а результата ноль. И надежд никаких.
Если раскрутят дело с возмутительным Судом Народа, то волну успеха оседлает Шумаков. Головина же погладят против шерстки: в твоем городе интернет-бунт организовали, куда смотрел? Потом пожурят: ладно, живи, но чтобы впредь пресекал на корню подобные выходки!
И тут, как на блюдечке, добрая весть — задержан похититель малолетней девочки. Головин сразу сообразил, пусть Шумаков возится с
