необъяснимо дольше, чем потребовалось нам, чтобы добраться до Лауэра из Марчфорда.
Время, проведённое в Аркадии, казалось, не имело ни постоянства ни равномерности, и мой контроль над ним был неустойчивым. В первый раз мне почти ничего не нужно было делать, но на этот раз пришлось постоянно бороться, чтобы не застрять на несколько месяцев. Мне не верилось, что наш третий путь пройдёт без неприятностей.
Врата открылись на целый день пути южнее Денье, так как я никогда не была в самом городе. Я позволила своим легионерам немного прийти в себя на этой менее опасной местности, прежде чем продолжить марш. Мои две с половиной тысячи легионеров появились в поле зрения городских стен вечером следующего дня, хотя разведчики маршала обнаружили нас задолго до этого. Я не потрудилась встретиться с ними лично — Наук служил посредником, пока я разговаривала с Хакрамом. Когда дело доходило до легионных сплетен, Адъютанту не было равных.
— Итак, — сказала я, когда Зомби трусил рядом с ним. — Четвертый легион.
Высокий орк бросил на меня удивлённый взгляд.
— Когномен Чернорукие, — сказал он.
— Это я знаю, — отмахнулась я. — Все это знают.
— Но никто не знает, откуда это взялось, — сказал Хакрам. — Значимая была Матроной племени Голодных Псов, прежде чем связалась с лордом Блэком. Она взяла всех совершеннолетних гоблинов с собой на войну, а детей раздала, отправив их в полдюжины других племён.
Я присвистнула, против воли впечатлённая.
— Это дьявольски выгодная ставка, — сказала я. — Тогда он был ещё только начинающим, а Императрица — относительно неизвестной. Но этот факт не объясняет, откуда этот псевдоним.
— У племени Голодных Псов был ритуал, когда пришло время выбирать свою матрону, — сказал Адъютант. — Все кандидаты клали руку в жаровню — тот, кто держал её дольше всех, должен был править.
— Высокая переносимость боли не означает хорошего руководства, — проворчала я.
— Речь идет о том, кто был готов страдать больше всего, чтобы получить это право, — сказал орк. — Я могу уважать это. Значимая держала там свою руку полдня, ещё долго после того, как все остальные отступили. Ее левая рука превратилась в почерневшую головешку, и она по сей день отказывается от любого лечения.
— И они назвали целый легион в честь этого? — я нахмурилась.
— Офицеры Четвёртого сохранили традицию, — сказал Хакрам. — Даже те, кто не гоблины. Обычно они потом получают исцеление, но каждый должен быть готов гореть ради силы.
— Такое чувство, что это против правил, — сказала я, затем взглянул на него. — …так ли это?
Проблема с Именем заключалась в том, что правила применялись к вам только в том случае, если вы им это позволяли. Например, мои отношения с Килианом технически нарушали правило о братании — он был подчинён мне по цепочке командования. Я выучила самые важные правила, но некоторые из более мелких я, э-э, только бегло просмотрела. В свою защиту могу сказать, что их было очень много.
— Это не подпадает под правило о добровольном нанесении увечий, — ответил орк. — Обычно, если вы допускаете явно неосторожные действия, это может квалифицироваться как дезертирство. Но Маршал уже была с Повелителем Падали. Те, кто с ним, могут управлять своим легионом как хотят.
Значит, женщина, привыкшая добиваться своего, и вдобавок один из трёх высокопоставленных военных офицеров Империи. Я прищурилась, вспоминая одно из Именных Сновидений — она была с Грэмом Одноглазым и Истрид во время гражданской войны. Сколько это было, тридцать лет назад? А до этого она уже была кандидатом в матроны. Я не совсем понимала, сколько лет было для этого необходимо, но догадываласт о по крайней мере десяти годах. Учитывая, что гоблину редко удавалось дожить до тридцати пяти, то, что Значимой было по меньшей мере сорок, было примечательно.
— Сколько ей лет? — спросила я.
— Около шестидесяти, — сказал Хакрам. — И нет, никто не знает, как она дожила до такого возраста. Наиболее распространённое предположение состоит в том, что лорд Блэк проводил ритуалы, чтобы продлить её жизнь.
— Ему не нравится использовать магию крови, — нахмурилась я, поскольку вопрос о том, какой ритуал можно использовать для такой цели был очевидным. — Ему нужна была бы очень веская причина.
— Она самый могущественный гоблин в Империи, без исключения, — сказал Адъютант. — И она ярый сторонник того, чтобы Племена были вовлечены в Легионы. Мастерящая говорит, что после гражданской войны многие матроны выступали за изоляционизм.
Я вскинула бровь.
— Они добились больших успехов, когда Малисия завоевала трон, — указала я. — Ограничения на размножение были сняты, и они в значительной степени управляют Имперскими кузницами.
Этой части не учили в истории в приюте, но она была в стопке книг, которые Блэк бросил мне на колени, когда я впервые стала Оруженосцем. Мне потребовалось несколько лет, чтобы понять, что они были предназначены отчасти для ознакомления с имперской политикой — узнав, как все основные игроки оказались на своих местах, я могла понять, чего они хотят. До гражданской войны Верховным Лордам Форамена принадлежали все кузницы в городе, хотя они использовали гоблинов в качестве рабочей силы. Малисия передала собственность Племенам и разрешила получать долю от доходов только Верховной Леди Бану. Значительный, но это был ощутимый удар по её базе власти. Я не была удивлена, узнав, что она была частью Старой Крови.
— Их всегда клонит в эту сторону, — пожал плечами Хакрам. — И никто не связывается с Башней надолго без того, чтобы не обжечься. Я могу понять желание забрать их победу и вернуться домой.
Я хмыкнула.
— Значит, она ключевой игрок, — сказала я. — Если она уйдёт, матроны, которых она держит в узде, станут смелее.
— Она не из тех, кого ты можешь запугать, Кэт, — предупредил он. — Она управляет Денье в течение двадцати лет, а Четвёртый безумно предан. Начнёшь с ней конфликтовать, и даже наши гоблины воспротивятся. Она для Племён то же, что Одноглазый для Кланов.
Он имел в виду ключевую фигуру эпохи. Даже Верес использовала превосходную степень, когда заговаривала о маршале Греме, а она была не из тех девушек, на которых легко произвести впечатление. Я позволила разговору затихнуть, размышляя о том, что нас ждет впереди.
Герцогиня Кеган, которая собрала свою двадцатитысячную армию, была только половиной проблемы, с
