которой мне пришлось иметь дело. Я знала, чего хотят деорайт, и благодаря общему врагу, я была более или менее уверена, что смогу направить её в нужную сторону.
Вопрос заключался в том, смогу ли я заставить маршала Значимую поверить в эту идею. Маршалы были не просто имперскими офицерами, наделёнными полномочиями командовать несколькими легионами: на них была возложена более широкая ответственность.
Одноглазому было поручено охранять границу с Принципатом, маршалу Ниму — поддерживать мир в Пустошах. Значимая должна была держать герцогство Даоин в узде, располагаясь недалеко от лучшей переправы через приток Серебряного озера, чтобы замедлить деорайт, если они взбунтуются.
Теоретически у меня были полномочия отдавать ей приказы. Но её обязанность присматривать за Даоин исходила прямо из Башни, и это означало, что у Значимой была большая свобода действий. Приказы Малисии были важнее чьих-либо ещё, независимо от обстоятельств. Я размышляла всю дорогу до города, но решение не приходило.
☠
Денье был сонным маленьким городком, размером примерно с Саммерхолм, но нигде не был так сильно укреплен. Здесь редко случались сражения: всякий раз, когда Империя обходила Саммерхолм и пересекала Хваэрте, они, как правило, шли прямо из Лауэра. Город был взят штурмом во время Завоевания, но он сдался после символического сопротивления — он никоим образом не был способен противостоять тому, что могли развязать сапёры Праэс.
Его единственное реальное военное значение проистекало из того факта, что он находился недалеко от самого лёгкого перехода в Даоин. Выше по реке сильные течения затрудняли навигацию, а строительство понтонного моста было практически невозможно. Воды к западу от города были почти ленивыми по сравнению с ними и полны больших илистых отмелей.
Моста в Герцогство, конечно, не было. То, что ничего подобного не будет построено без санкции герцогов и герцогини Даоин, было одним из условий, прописанных в договоре, по которому Даоин превратился в Кэллоу после Первого Крестового Похода. Ни один Фэрфакс никогда не осмеливался нарушить данное слово, даже когда северяне попирали власть трона.
Величайший генерал в истории Кэллоу, Элизабет Олбан, как известно, пыталась вторгнуться в тогдашнее королевство Даоин. К тому времени Королева Клинков уже доказала свои способности, заняв три княжества того, что ещё не было Принципатом, подавив восстание Льеса и отразив вторжение праэс. Ожидалось, что в течение нескольких месяцев деорайт станут подданными Кэллоу.
Вместо этого ей пришлось два долгих года пробираться через сельскую местность, теряя тысячи людей из-за засад и ночных нападений, в то время как её обозы с продовольствием исчезали. Историки обычно отмечали, что, будь у неё еще год, она всё равно могла бы победить, навязав решающую битву в столице Даоина, но вторжение провалилось, когда праэс снова пересекли границу ведомые Императрицей Ужаса Регалией. После того, как жители Пустоши были побеждены, а Императрица убита, когда её летающая крепость врезалась в Лауэр, Королева Клинков начала планировать второе вторжение.
И Стража убила её в её же постели, в её собственном месте власти.
Ни один правитель Кэллоу никогда не забывал этого острого предупреждения. Если бы половина населения Даоина не была уничтожена Императрицей Ужаса Торжествующей, когда она захватила континент, Герцогство вполне могло бы быть суверенным государством и по сей день. Сочетание опасений по поводу возрождения Праэс даже после смерти Торжествующей и искусной дипломатии Элеоноры Фэрфакс — чему способствовала её знаменитая «дружба» с королевой Даоина — привело к тому, что королевство превратилось в герцогство, хотя и настолько удалённое от власти трона, что фактически являлось вассальным государством, а не действительно частью Кэллоу.
Такое положение дел сохранялось и после Завоевания: регулярные выплаты дани и фиксированные обязательства военного времени передавались Башне по договору. Мой недолговечный Правящий Совет ничего не изменил в этом отношении: посланник герцогини Кеган категорически отверг любое представление о том, что они подчиняются его власти, и я признала, что в этой битве я не могла победить. И, честно говоря, даже не была уверена, что хочу этого. Даоин всегда прекрасно справлялся сам по себе. Не чини то, что не сломано.
Ворота были открыты для нас, когда мои солдаты наконец добрались до Денье, ряды легионеров на стенах наблюдали за нами. Я въехала быстрым шагом и придержала лошадь только тогда, когда тагреб с опознавательными знаками Штабного Трибуна направился в мою сторону с двумя шеренгами для сопровождения. Я спокойно приказала Висельникам дать им проход, хотя Фэрьер проследил, чтобы они немедленно окружили легионеров Четвёртого, когда те отступят.
— Леди Оруженосец, — приветствовал меня мужчина с оливковой кожей, резко отсалютовав.
— Штабной Трибун, — ответила я. — Подозреваю, что у тебя есть для меня послание.
— Маршал Значимая просит вас немедленно прибыть к ней, мэм, — сказал он.
Я склонила голову набок.
— Мои люди ещё не устроились, — сказала я.
— Я бы справился с этим сам, миледи, — сказал он. — Маршал хотела бы, чтобы вы знали, что через несколько часов герцогиня Кеган переправится через реку с отрядом, чтобы пообщаться с нами. Если вы хотите принять участие в конференции, вам нужно будет пройти инструктаж.
Я улыбнулась тагребу, злобно ругаясь про себя. Что ж, мой план состоял в том, чтобы поработать над Значимой день или два, прежде чем поговорить с деорайт. Когда-нибудь я заставлю Судьбу физически проявить себя и заколю её.
Том III / 023: Переоценка
— Мелкие обиды рождают крупные последствия.— Пословица деорайт
Несмотря на то, что посланник маршала убедил меня в срочности ситуации, я обнаружила, что жду. Балюстрада выходила во внутренний двор, и со своего насеста я наблюдала за солдатами, снующими внизу. Я оставила там линию Висельников и линию Разбойника вместе с ним самим. Моя личная свита не стала смешиваться с гоблинами, но Специальный Трибун и его люди были рядом.
Гоблины были, пожалуй, чересчур дружелюбны. Я вздрогнула, когда Разбойник покатился по брусчатке, выцарапывая глаза другому гоблину и громко хихикая. Их острые ногти испачкали друг друга в крови, но, кроме моих явно напуганных кэллоу, никто из легионеров, казалось, не испытывал ничего, кроме удовольствия. Другой зеленокожий был крупнее — скорее всего, из рода Матрон, поскольку считалось, что они крупнее и умнее других гоблинов, — но мой ублюдок был моложе и более злобным. Всё закончилось тем, что он сел верхом на своего противника, слизывая кровь со своих пальцев под радостные крики всех гоблинов во дворе.
Дверь за моей спиной открылась бесшумно, но мои чувства стали ещё острее после Аркадии. Я почти
