— Ты знаешь, о чем я говорю. У Бене Тлейлаксу нет морали.
— Не меняй тему разговора, Белл. Твои мысли мечутся из стороны в сторону, словно мухи вокруг цветов. Что ты действительно здесь учуяла?
— Тлейлаксианцы! Они сделали этого гхола для своих целей. А теперь Одраде хочет, чтобы мы…
— Ты повторяешься, Белл.
— Тлейлаксианцы изготовляют ярлыки. Их подход к генетике — это не наш подход. Это вообще не человеческий подход. Они фабрикуют монстров.
— Они действительно их фабрикуют?
Беллонда вошла в комнату и, подойдя к Таразе, закрыла от Верховной Матери нишу со статуэткой Ченоу.
— Союз со священниками Ракиса — да, но не с Тлейлаксу! — накидка Беллонды зашелестела, когда она взмахнула сжатыми кулаками.
— Белл! Верховный Священник Ракиса — подделка. Его роль исполняет лицедел. Ты хочешь сказать, что согласна на союз с ним?
Беллонда сердито покачала головой.
— Верующих в Шаи-Хулуда — легион! Ты найдешь их везде. Какова будет их реакция, если всплывет наш обман?
— Нет, ты не права, Белл! Мы поняли, что в этом деле уязвимы только тлейлаксианцы. В этом Одраде права.
— Нет, не права! Если мы заключим с ними союз, то они останутся уязвимыми, а вместе с ними и мы. Нам придется служить планам тлейлаксианцев. Это будет похуже, чем наше многовековое подчинение Тирану.
Тараза видела порочный блеск в глазах Беллонды. Ее реакция была вполне понятной. Ни одна Преподобная Мать не могла вспомнить без содрогания те притеснения, которые испытывал Орден во время правления Тирана. Он бил их так, что Сестры не знали сегодня, уцелеют ли они завтра.
— Ты думаешь, что таким глупым союзом мы обеспечим себе вечные поставки Пряности? — спросила Беллонда.
Это был опять все тот же старый как мир аргумент, поняла Тараза. Без Пряности и мук ее трансформации не может существовать институт Преподобных Матерей. Шлюхи из Рассеяния наверняка имеют целью захват меланжи. Они хотят отнять Пряность у Бене Гессерит и наложить на нее лапу.
Тараза подошла к столу и села на кресло-собаку, которое приняло очертания ее фигуры. Это была проблема. Присущая только Бене Гессерит проблема. Хотя Сестры непрерывно искали и экспериментировали, им так и не удалось до сих пор найти подходящий заменитель Пряности. Космическая гильдия нуждалась в Пряности не меньше, чем Сестры, но они могли заменить ее иксианскими машинами. У Гильд-навигаторов была альтернатива.
У нас ее нет.
— И мы до сих пор не знаем, что тлейлаксианцы сделали с нашим гхола!
— Одраде откроет эту тайну.
— У нас нет достаточных оснований прощать ей измену!
Тараза заговорила, не повышая голоса:
— Мы ждали этого момента много поколений, а ты предлагаешь уничтожить весь проект одним махом, — она стукнула ладонью по столу.
— Блистательный ракисский проект больше не принадлежит нам, — заявила Беллонда, — и, наверное, никогда уже не будет принадлежать.
Сосредоточившись, Тараза попыталась снова оценить этот набивший оскомину аргумент. Он уже обсуждался во время последней встречи, состоявшейся вчера и закончившейся ничем.
Был ли проект гхола запущен первоначально Тираном? Если так, то что они могут сделать? Что они должны сделать?
За время долгого обсуждения мнение меньшинства было знакомо всем. Швандью мертва, но ее сторонники живы, и, кажется, Беллонда примкнула к ним. Не связала ли себя Община Сестер фатальными обязательствами? Сообщение Одраде о надписях в сиетче Табр можно расценивать как грозное предупреждение. Одраде подчеркнула это, рассказав, что эти надписи вызвали у нее обострение чувства опасности. Ни одна Преподобная Мать не могла бы легко пройти мимо такого сигнала.
Беллонда выпрямилась и скрестила руки на груди.
— Мы никогда не ускользаем из-под влияния наших учителей из раннего детства и от тех образцов, которые они нам преподали, не правда ли?
Это был типичный аргумент для диспугов Бене Гессерит. Он напоминал Сестрам об их особенной восприимчивости к образцам.
Мы внутренние аристократы, и власть унаследуют наши отпрыски. Да, мы восприимчивы и блестящее подтверждение тому — Майлс Тег.
Беллонда выбрала свободное кресло и села, не отрывая взора от лица Таразы.
— На пике Рассеяния мы потеряли около двадцати процентов наших неудачниц, — сказала она.
— Я не считаю неудачницами тех, кто вернулся к нам.
— Но Тиран наверняка знал, что это произойдет!
— Рассеяние было его целью, Белл. Это его Золотой Путь выживания человечества.
— Но мы же знаем, как он относился к Тлейлаксу! И тем не менее он не уничтожил его!
— Он желал разнообразия.
Беллонда стукнула кулаком по столу.
— Он наверняка предвидел все это!
— Мы уже набили мозоль на языке, споря об этом, — устало возразила Тараза. — И все же я не вижу способа избежать того, что сделала Одраде.
— Это небывалое унижение!
— Вовсе нет. Разве мы когда-нибудь были в униженном положении при императорах до Тирана? Нет, даже при Муад'Дибе!
— Мы все еще находимся в ловушке Тирана, — обвиняющим тоном сказала Беллонда. — Скажи мне, почему тлейлаксианцы продолжали производить его любимых гхола? Проходят тысячелетия, а этот гхола продолжает вы пархивать из их чанов, как пляшущая кукла.
— Ты думаешь, что тлейлаксианцы продолжают следовать приказам Тирана? Если так, то ты споришь не со мной, а с Одраде. Она создала блестящие условия для того, чтобы проверить это.
— Ничего он не приказывал! Он просто сделал этого гхола чрезвычайно привлекательным для Бене Тлейлаксу.
— Но не для нас?
— Верховная Мать, сейчас мы должны любой ценой вырваться из ловушки Тирана! Причем прямым способом.
— Окончательное решение за мной, Белл. Я склоняюсь к союзу, хотя и мягкому.
— Тогда давайте убьем хотя бы гхола. Шиана может иметь детей. Мы могли бы…
— Это будет не сейчас, и вообще Шиана предназначена не для программ скрещивания!
— Но такой момент может наступить, и тогда мы будем обсуждать такую возможность. Что, если ты ошибаешься относительно силы предзнания Атрейдесов?
— Все твои предложения, Белл, направлены на отчуждение нас от Ракиса и Тлейлаксу.
— Община Сестер выдержала пятьдесят поколений на нашем запасе меланжи. По большей части за счет рационального поведения.
— Ты полагаешь, что пятьдесят поколений — это достаточно длинный срок, Белл? Ты понимаешь, что такое отношение — это причина того, что не ты сидишь в моем кресле?
Беллонда гневно выпрямилась, кресло заскрипело под ее тяжестью. Тараза видела, что ей не удалось убедить оппонента. Беллонде нельзя больше доверять. Видимо, именно ей придется умереть. Но где здесь благородная цель?
— Это приведет нас в никуда, — произнесла Тараза. — Оставь меня.
Оставшись одна, Верховная Мать снова обдумала послание Одраде. Зловеще. Было совершенно ясно, почему Беллонда и другие с такой яростью отреагировали на него. Но это, кроме всего прочего, говорило о том, что власть ускользает из ее, Таразы, рук.
Нет, не настало еще время Общины высказывать последнюю волю и писать завещание.
Странно, но и Беллонда, и Тараза испытывали один и тот же страх, который, правда, привел их к диаметрально противоположным решениям. Интерпретация Одраде надписей на камнях Ракиса содержала в себе старинное предупреждение.
И это тоже пройдет.
Погибнем ли мы сейчас, раздавленные бесчисленными ордами, явившимися из Рассеяния?
Но… тайна чанов с аксолотлями почти в руках Общины.
Если мы добьемся этого, то добьемся всего!
Тараза оглядела убранство комнаты. Власть все еще не ускользнула из рук Бене Гессерит. Капитул остается сокрытым от всех любопытных за оградой из кораблей-невидимок, и никто не знает местоположения Капитула, кроме Сестер, знание которых запечатлено в их головах. Они невидимы. Но… ведь бывают и случайности. Так что, пока невидимы.
Тараза расправила плечи. Прими меры предосторожности, но не живи в их тени, испытывая постоянный страх. В этом деле очень полезна Литания против страха.
