Изолировать субъект. Его идентичность должна оказаться нигде, чтобы он забыл, кто он.
Кто это сказал? Кто-то. Чувство дежа вю вернулось в полной силе.
Я — ментат, напомнил он себе. Мой ум и его работа — это мой центр. У него есть опыт и память, на которые центр может опереться.
Боль вернулась. Звуки. Громкие. Очень громкие!
— Он опять слышит нас, — это Иар.
— Как такое может быть? — тенор функционера.
— Может быть, воздействие очень слабое, — предположила Матерли.
Тег попытался открыть глаза, но веки не повиновались. Потом он вспомнил. Это называется Т-зонд. Это не иксианское приспособление. Это какая-то штука из Рассеяния. Он мог сказать, в какой момент это адское устройство парализовало его нервы и мышцы. Было похоже на то, что кто-то влез в его плоть и забрал его реагирующие паттерны. Он позволил себе отдаться на волю работы этой машины. Какая дьявольская машина! Она могла велеть ему мигать, пукать, вздыхать, ссать, срать — все, что угодно. Она могла распоряжаться им так, словно у него не было центральной нервной системы, которая призвана решать все эти вопросы. Ему в этом деле была предоставлена теперь роль стороннего наблюдателя, в нос ударили запахи — отвратительные запахи. Он не мог поморщиться, но подумал, что неплохо было бы сделать это. Этого было достаточно. Запахи продуцировались зондом. Он играл с его ощущениями, изучал их.
— Ты прочел то, что нужно? — тенором спросил функционер.
— Он все еще слышит нас! — это Иар.
— Черт бы побрал этих ментатов! — Матерли.
— Дит, Дат, Дот, — произнес Тег, называя имена кукол, которых не раз видел в Зимнем Шоу в далеком детстве в Лернее.
Тенор: «Он разговаривает!»
Тег почувствовал, что машина вновь блокировала его сознание. Иар что-то изменил на консоли. Однако Тег понял, что его логика ментата подсказала ему нечто жизненно важное: Эти трое были куклами. Важны только хозяева кукол. По тому, как двигаются куклы, можно сказать, чего хотят их хозяева.
Зонд продолжал буравить его психику и тело. Несмотря на все усилия троицы, Тег чувствовал, что вполне контролирует свое сознание. Машина изучала его, но и он изучал машину.
Теперь он понял: машина скопировала весь спектр его чувств на этот Т-зонд и идентифицировала их, выдав на дисплей. Теперь Иар может прочитать все, что там написано. В тала Тега функционируют цепи органических физиологических ответов. Машина может проследить эти цепи и скопировать их, сделать их дубликат. Шир и тренировка ментата позволили увести из-под контроля память, но все остальное открывалось следователям, как на ладони.
Машина не может думать, как я, успокаивал себя Тег.
Машина не может повторить все хитросплетения его нервов и их связей с плотью. Это будет не опыт Тега и не его память. Машина не родилась от женщины. Она не проходила по родовому каналу и не оттуда вышла в нашу удивительную вселенную.
Часть сознания Тега восприняла эти рассуждения, как маркер памяти, эти наблюдения открыли ему кое-что о гхола.
Дункан появился на свет в чане с аксолотлями.
На языке появился противный кислый вкус.
Опять этот Т-зонд!
Тег позволил себе окунуться в поток параллельного сознания. Он одновременно следовал за действиями Т-зонда, размышлял о гхола и прислушивался к тому, что говорят Дит, Дат и Дот. Три куклы, как это ни странно, молчали. Ах да, они ждут, что скажет им Т-зонд.
Гхола: Дункан есть продукт размножения клеток организма, который когда-то появился на свет естественным путем — от женщины, оплодотворенной мужчиной.
Машина и гхола!
Наблюдение: Машина не может разделить опыт рождения человека, не считая отдаленного сравнения с отчетами о таком опыте, но при этом будут упущены важные личностные нюансы.
Так же, как сейчас, они упускают его личностные нюансы.
Т-зонд начал воспроизводить запахи. Каждый запах будил в сознании Тега определенные воспоминания. Он чувствовал, что машина работает с большой скоростью, но Тег мог обыгрывать вызванную память сколько хотел, не обращая внимания на быстрый машинный поиск ассоциаций.
Вот!
Это был горячий воск, который он пролил на левую руку в возрасте четырнадцати лет. Он тогда учился в школе Бене Гессерит. Он так живо вспомнил классы и лабораторию, словно опять побывал там. Здание школы примыкало к зданию Капитула. Тег знал, что его приняли в эту школу только потому, что в его жилах текла кровь Сионы. Никакое предзнание не могло привести его сюда.
Он видел лабораторию и вдыхал запах воска — сложное соединение искусственных эфиров и натурального продукта пчел, который хранился у проваливших экзамены Сестер и у их помощниц. Он живо вспомнил, как наблюдал за пчелами и людьми, работавшими в яблоневом саду.
Деятельность Общины Сестер могла показаться стороннему наблюдателю очень сложной, но только до тех пор, пока он не начинал понимать, что она направлена на удовлетворение простейших и насущных потребностей: еда, питье, одежда, тепло, сообщение, обучение, защита от врагов (побуждение к выживанию). Надо было привыкнуть к пониманию слова выживание, принятому в Бене Гессерит, и тогда все становилось на свои места. Они творили отнюдь не ради всего человечества в целом. Никакого неуправляемого расового вмешательства! Они творили только с одной целью — распространить власть Ордена, продолжить Бене Гессерит, делая вид, что все это творится ради рода человеческого. Вероятно, так оно и было. Творческий импульс был глубок, а Община Сестер отличалась добросовестностью.
Его поразил новый запах.
Он узнал запах мокрой одежды, в которой он влез в свой командирский транспортер после битвы при Понциарде. Запах бил в ноздри вместе с запахом озона, который источало оружие, и запахом пота находившихся вместе с ним в транспортере. Шерсть! Община всегда находила несколько странным, что он предпочитал все естественное любой синтетике и избегал искусственных тканей, которые делали на тюремных фабриках.
Не любил он и кресла-собаки.
Ненавижу запах угнетения в любой форме.
Знали ли эти куклы — Дит, Дат и Дот, насколько они угнетены?
Логика ментата смеялась над его доводами. Разве шерстяные ткани не делают на тюремных фабриках?
Но это были совершенно разные вещи.
Часть его сознания, однако, пускалась в спор. Синтетическую ткань можно хранить практически вечно. Посмотри, как она сохранилась в ларях Харконненов.
— И все же я предпочитаю хлопок и шерсть!
Пусть так и будет!
— Но как я пришел к такому предпочтению?
Это предрассудок Атрейдесов, который я унаследовал.
Тег пропускал мимо себя запахи, концентрируя внимание на продвижении в его тело и психику чужеродного зонда. Он понял, что может предвидеть следующие действия машины. Это была какая-то новая мышца. Он мог сгибать ее, продолжая исследовать индуцированную память в поисках ценных инсайтов.
Я сижу у дверей материнского дома в Лернее.
Тег отдалил от себя часть сознания и наблюдал сцену: ему одиннадцать лет. Он разговаривает с маленькой послушницей Бене Гессерит, которая приехала участвовать в свите некоей Важной Персоны. Послушница — крошечное создание с медно-рыжими волосами и кукольным личиком. Вздернутый носик и серо-зеленые глаза. Важная персона — Преподобная Мать весьма преклонного возраста, одетая в черную накидку. Она прошла в дом вместе с матерью Тега. Послушница, которую зовут Карлана, пробует свои зачаточные способности на юном сыне хозяйки дома.
Карлана не успевает произнести и двадцати слов, как Тегу становится ясен весь ее нехитрый замысел. Она хочет выпытать у него информацию. Это был первый урок разрушительной педагогики его матери. В конце концов всегда могли найтись люди, которые стали бы выспрашивать мальчика о доме Преподобной Матери, надеясь получить по крохам сведения, которые можно выгодно продать. Такие сведения о Преподобных Матерях всегда высоко ценились на информационном рынке. Мать объясняла: «Рассуди, чего хочет спрашивающий и отвечай сообразно его восприимчивости». Такая тактика была бесполезной против полной Преподобной Матери, но против неоперившейся послушницы, да еще такой, как эта!
