стул перед телевизором, потеряв всякий интерес к ночному посетителю.
Решив, что дожидаться каких-либо дополнительных указаний смысла уже нет, он решил последовать полученным указаниям. Прошел через КПП поручня не было, который мог бы его остановить. Внутри была большая площадка с клумбами и газоном, через который шла дорога и маленькие заасфальтированные улочки. Он направился в указанном направлении шоркая ногами по земле и запинаясь за каждый камень. Асфальтированные это сильно сказано, асфальт местами сошел, и торчали камни, их давно не ремонтировали. Его ноги перестали подниматься, и теперь он семенил, шоркая по земле. Путь занял больше обычного, чем он прошел бы здоровым, то и дело ему приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Дышать становилось все тяжелее, доктор, похоже, была права, его легкие, да и организм в целом отказывается работать, еще не много и он отключится. Пока этого не случилось, нужно дойти до приемного покоя, никто ему не поможет, если он свалится тут. Собрав всю силу воли, он продолжал передвигать в сторону светящегося окна приемного покоя.
Дверь в приемный покой была массивная, схватившись за ручку, он попытался потянуть ее на себя, но она не поддалась ни на миллиметр. В его голове промелькнула мысль, что она заперта. Он оглядел стену вокруг двери, не было и намека на дверной звонок. Что же теперь делать ему? Озадаченный этим вопросом, стоя перед закрытой дверью, еше раз осмотрел все вокруг, но взгляд не нашел, за что зацепиться, что могло бы ему помочь в этой ситуации. Вернуться обратно к КПП сил могло не хватить, а потом идти снова через всю аллею. Он обратил свой взгляд снова на дверь, решив, что сдаваться рано, обхватил ручку обеими руками и потянул на себя, что было силы, прилагая к этому вес своего тела. Дверь сдвинулась, всё что ее держало, не большая пружина, которая заставляла закрываться ее обратно, когда ее отпускали, она, оказывается, была не заперта, это в нем не осталось сил. Вставив в получившуюся щель дверного проема ногу, он пролез внутрь, попав в коридор больницы. Справа была приоткрыта дверь в кабинет, из щели которого падал свет.
Он вошел в кабинет, там за столом сидел мужчина в белом халате, по всей видимости дежурный врач, что-то печатал на компьютере, глядя в монитор. Увидев ночного визитера, он оторвался от своего занятия, оглядел его с ног до головы.
– Здравия желаю, – прохрипел как дед он врачу.
– Здравствуй, ты откуда такой нарисовался среди ночи? – удивленным голосом сказал он ему, не скрывая раздражение.
– Меня направили на госпитализацию, вот документы, – ответил он ему, протягивая документы на стол.
– Ну, госпитализировать или нет, это не тебе решать, – забирая документы со стола, еще более раздраженным голосом произнес врачи и принялся их изучать.
В процессе изучения врач переводил взгляд с документов на ночного гостя и снова на документы, так продолжалось несколько минут. Стоять было все тяжелее, выжидая вердикта доктора, но он был терпелив, присесть ему не предложили, а форму этикета нарушить не мог, так был воспитан. Наконец доктор заключил:
– Ну и за каким лешим тебя прислали, мог бы и до утра подождать, что я с тобой должен сейчас делать среди ночи. Флюорографию можно будет только утром сделать. Так что давай иди к тому, кто привез, пускай везет в войсковую часть, а утром приезжай. И что за бред, температура больше сорока двух градусов, кто такую ерунду написал, ты бы сейчас передо мной не стоял с такой температурой, не чего тут сочинять, – закончил врач свой вердикт и положил документы на край стола, что бы тот мог их забрать.
– Я не могу уехать обратно, тот, кто меня привез уже ехал, так что я останусь здесь -просипел наш герой.
– Вот ведь зараза, ладно, раздевайся, привозят, оставляют, а мы мучайся с вами, – с досадой произнес доктор, забирая документы с края стола обратно себе.
Наш герой не гнущимися руками расстегнул китель, кое-как снял с себя нательное белье. Врач послушал его, дал ему градусник. Через минуту забрал обратно, посмотрел результат. Изменился в лице, увидев его и сказал:
– Тридцать девять и девять – это конечно не сорок два градуса, как у тебя указано, но видно, ты не прикидываешься как некоторые, тебе, что жаропонижающее не давали? – спросил он у него уже менее раздраженным голосом.
– Давали, пятьсот миллиграмм парацетамола, где-то час или полтора назад, – ответил он на его вопрос.
– Странно, должна была тогда температура спасть, ладно, до утра отправишься в инфекционное отделение к «карантинщикам». Утром сделаем тебе «флюшку», легкие у тебя что-то плохо дышат и хрипы, – объявил ему доктор новый вердикт.
– Спасибо, – едва слышно, ответил он доктору.
Врач подошел к столу, снял телефонную трубку и набрал номер. Коротко переговорил с кем-то по телефону, как понял наш герой, это была дежурная медсестра инфекционного отделения. После этого врач подошел к нему со стаканом воды и таблеткой, сказал ему это выпить. Как он объяснил, это было снова жаропонижающие. Минут через десять в кабинет зашла медсестра, она выглядела очень недовольной, сказала нашему герою следовать за ней. Он натянул нательное белье и накинул китель не застёгивая, да и эта процедура сейчас бы ему навряд ли бы далась, и пошаркал за ней. Они снова вышли на улицу и по аллее свернули направо от приемного покоя. Всю дорогу медсестра шла с недовольным выражением лица, периодически останавливаясь и дожидаясь его, пока он шел, волоча ноги.
Они подошли к одноэтажному зданию, с виду очень старому, обогнули его, вход был с другой стороны. Зашли внутрь, в коридоре стоял стол с лампой и белым металлическим шкафом со стеклянными дверьми, на полках которого располагались различные препараты, это был пост медсестры. Она села за стол, пододвинула к себе лежащий открытым журнал, изучила его записи, пробурчала недовольно вслух, что не в восторге от ночного гостя и теперь морока с тем куда его положить до утра. После этого встала и пошла вперед по коридору, сказав ему следовать за ней. Дойдя до конца прямого коридора, она зашла в дверь справа. Это была палата. В ней уже лежало человек шесть. От их прихода они проснулись. Рядом с дверью была единственная свободная кровать, она указала ему на нее. На кровати был матрас, подушка и старое советское зеленое одеяло в клеточку от которого все чешется, когда под ним лежишь. Постельного белья не было.
– Постельного белья нет, придется тебе до утра без него полежать, я не виновата, что тебя ночью привезли. Пижаму также получишь утром, берцы пока снимешь и поставишь под кровать, утром сдашь, вместе с формой, – сказала
