— Зато я встречал, — нахмурился Серегил. — Некоторые из южных кланов используют такие наконечники.
— Хочешь сказать, что кто-то преследует нас от самого Ауренена? — спросил Алек.
— Этого я не знаю. Я всего лишь сказал откуда может быть эта стрела.
Он поднял второй обломок древка.
— Видите, у неё четырёхгранное оперение вместо трёхгранного. Мне встречались такие у членов клана Голинил.
— Но это вовсе не клан южан, — заметил Алек.
— Нет, они не южане. — Сергил задумчиво повертел обломок. — Но это лишь значит, что у нас имеется стрела южан с оперением как у Голинила.
— Я бы сказала, это кто-то, кто хочет выдать себя за ауренфейе, но не слишком жёстко придерживается их традиций, — сказал Микам.
— Быть может. Но остаётся ещё не ясным, что это были за маски.
— Они меня немного испугали, — признался Алек.
Микам убрал стрелку в карман.
— Для этого они их и носят, моё в том твёрдое убеждение. Помимо того, чтобы прятать свои трусливые рожи.
— По правде сказать, у меня такое впечатление, что и их я когда-то тоже видел, — сказал Сергил. — Правда, не звероподобные, но… Катмийцы, живущие в горных долинах, надевают такие, с узкими прорезями для глаз, чтобы не ослепнуть от снега. Они отсекают яркие блики.
Алек встал на ноги и подвигал плечом.
— Но тогда у нас уже целых три клана.
— Так кто же они такие, дери их Билайри? — возмутился Микам.
— Ауренфейе, или те, кто решил выдать себя за них, — сказал Серегил, пожимая плечами. — Что заставляет меня подозревать, что это вовсе не случайность — то, что мы наткнулись на них.
— Улан?
Серегил снова пожал плечами.
— Я не знаю, как далеко простирается его влияние здесь, в Скале.
Микам подхватил свою трость и с её помощью поднялся.
— У нас нет иного варианта получить ответы на все эти вопросы, кроме как вернуться назад и осмотреть тела.
Серегил задумался.
— Это при условии, что они мертвы. Мы не знаем, чем отличаются между собой песни Себранна, однако эта, если мне не изменяет память, звучала иначе, чем прошлая его песня смерти. Как бы ни было, варианта два: либо они мертвы, и тогда никаких проблем. Либо живы, а сколько их там, нам неизвестно, только лишь — что их больше, чем нас. Моё мнение: едем-ка сейчас в гостиницу, а утром решим, что нам делать. Алек, ты можешь скакать верхом?
— Я в порядке. Едем, пока они не догнали нас.
— В таком случае, я поищу дорогу, — сказал Микам и, опершись на здоровую ногу, взобрался в седло.
Серегил остановился, придержав за узду свою лошадь.
— Микам?
— Да?
— Я не уверен, что нам следует ехать в Уотермид. Ты же не хочешь, чтобы мы притащили неприятности к порогу твоего дома? Особенно после стольких лет соблюдения всех этих предосторожностей.
— Да уж, — на лице Микама читалось неприкрытое разочарование. — Что ж, давайте уже найдем эту чёртову гостиницу, пока не стемнело, да посмотрим, нет ли у Теро каких-нибудь новостей для нас.
Им пришлось рыскать почти целый час, прежде чем удалось вновь отыскать дорогу, и Серегил был весьма доволен тем фактом, что она оказалась довольно наезженной. Замёрзшая грязь и утрамбованный снег несли на себе отпечатки сотен других копыт, и даже Микаму вряд ли бы удалось различить среди них отпечатки копыт их собственных лошадей. Так что, появлялась надежда, что в случае, если неприятель продолжал ещё преследовать их, здесь ему придётся оставить свои попытки. И всё-таки, Серегила по-прежнему не отпускало ощущение, что кто-то словно бы дышит им в спину, хотя, сколько он ни оглядывался на широкую равнину, вокруг не было видно ни души.
Ризер медленно приходил в себя. Первое, что он ощутил — острая боль в висках, снег на лице и привкус крови во рту, в самой глотке. Кто-то тряс его за плечо, и от этого было только хуже. Он схватил чью-то руку и открыл глаза. Над ним склонялся Хазадриен, а над его головой было небо, расцвеченное закатными красками. Должно быть, было уже за полдень когда они их нашли — свою добычу. И упустили её!
— Довольно, друг мой. Я жив.
Он сел, и почувствовал, как из носа по губам побежала кровь. Хазадриен ненадолго оставил его и вернулся, принеся жёлтый исцеляющий цветок. Ризер с облегчением прижал его к своему лицу, кровь остановилась, однако боль, терзающая голову, не прошла. Опершись на плечо тайан’джила, он поднялся и оглянулся, ища остальных.
Они лежали там, где попадали, укрытые тонким слоем снега. Турмай, словно куча тряпья, валялся прямо возле него, и его у’лу придавленный телом, торчал из-под левого плеча. Уцелело две лошади, и теперь они рыли снег в поисках травы, остальных нигде не было видно.
Новен села, сжимая руками виски.
— О Аура, что это было такое?
— Я не знаю, — ответил Ризер. — Помоги-ка осмотреть остальных.
Кажется, она чувствовала себя ничуть не лучше Ризера, и они, двигаясь словно два калеки, принялись медленно бродить между своими, трясти их за плечи, чтобы разбудить.
Все были ранены — кто сильнее, кто чуть меньше. Последним, к кому подошёл Ризер, оказался юный Тириен. Тот лежал лицом в снег. И когда он в ответ не пошевелился, Ризер перевернул его и обнаружил, что открытые глаза его неподвижны, а потемневшее лицо налито кровью. Лук Тириена валялся сломанный возле него.
Новен подошла к Ризеру и тронула его за плечо. Голос её был низким от горя и боли, когда она с горечью произнесла:
— Если его эта «Мать» так всесильна, почему колдун не знал, что…
— Следи за языком, — предостерег её Ризер, быстро накрыв её руку свой, облаченной в рукавицу.
Рейн зашатался и упал на колени в снег возле тела своего мертвого брата, кровь сочилась у него из обоих ушей. Он страшно закричал.
— Не здесь, Рейн, — Ризер обхватив парня за вздрагивающие плечи. — У нас будет время его оплакать. Потом, когда мы найдём безопасное место для ночлега.
Рейн утер рукавом слёзы. И Ризер почувствовал, что у него и самого щиплет глаза. Он, конечно, терял своих рейдеров раньше, но Тириен был сыном его наставника. И теперь он был даже рад, что Сьял и Контус не дожил до этого дня, чтоб узнать об этой смерти.
Турмай тоже теперь был на ногах, хоть и бледный как мел и шатался. Его руки тряслись, он пытался согреться в своей промерзшей одёжке.
— Ты не знал, что среди них находится маг? — накинулся на него Ризер.
— Нет, потому что это не так, — ответил Турмай и осел в снег возле него, весь зеленый и явно не в себе. — Я… я бы увидел, будь там маг. То была не магия. То была — сила. Должно быть, она исходит от их тайан’джила.
— Это невозможно. Он не убивают.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
