старик, вдруг почувствовавший утром прилив сил и открывший глаза свои на мир сразу и с юношеским задором, и с мудростью всепонимания и всепрощения. Действительно, вечная злость на людей за то, что они далеки от твоих ожиданий, – не лучшая пища для твоего духа.
Странно, подумал он, человек цивилизованный всю жизнь радуется, что он живет тихо-мирно под присмотром медицины и закона, и ему не грозит, как его древнему предку, проиграв драку на мечах, упасть заколотым на поле какой-либо битвы. А когда он измучен какой-то немощью в дряхлой старости и ужасается медлительности прихода смерти – он жалеет, что не может встретить ее, как тот его древний предок с мечом в руке.
Он достал телефон, набрал номер этого знакомого и сразу спросил его, сможет ли он увезти его куда-то на неделю пожить одному. Поговорив, попросил высадить его тут на берег. Знакомый увез его куда-то к лесному озеру, дал топор и котелок, палатку, бросил в нее несколько одеял, наспех купленные продукты и уехал.
Первую ночь Хам проспал блаженным сном ребенка, но на утре чуть продрог и вылез из палатки, развел в тумане костер и почти до вечера просидел около огня, удивляясь, как еще долог и тих день только начавшейся осени. Вторую ночь он почти не спал, прислушиваясь к неясным звукам леса, словно неведомого ему другого фантастического мира. Утром он отправился бродить вокруг. Первые осенние дни были наполнены только им свойственной свежестью и отчаянной яркостью красок, но текли тихо, словно чувствуя свою обреченность перед близкими ненастьями и зимой. Одинокий человек разглядывал кувшинки в воде озера, деревья и растения, принимал у своего костра каких-то задорных и смешных прохожих рыбаков и охотников, вечно пребывающих в каком-то напряженном воодушевлении, слушал ночью крики осенних птиц.
И правда, подумал он, смешно злиться на мир – ему все равно нет никакой разницы от твоей злости. Можно было столько всего увидеть, но ты предпочел какое-то одно странное отражение в кривом зеркале…
Он разглядывал солнечные блики на почерневшей воде озера, россыпь прибитых ветром к берегу красно-желтых листьев и улыбался собственной наивности, с которой он считал себя проницательным читателем человеческих душ. Он лежал спиной на ворохах этих листьев и разглядывал бегущие облака над машущими им вслед ветвями, с которыми слезами скатывались листья. И думал о том, какое же оно странное – это отчаяние природы перед скорой зимней смертью: она словно застыла в самолюбовании и накоплении внутреннего покоя. Все происходящее словно очаровалось в безмолвии. Зачем шуметь, если все равно скоро помирать? Травы могли бы еще несколько недель рваться ввысь, листья успели бы упасть и под тяжестью снега. Но что толку в мудрости, продляющей жизнь, но лишающей ее смысла, как сказал тот, с кем привелось недавно поговорить? И вот он наступил – тот момент, когда на пороге умирания настала пора понять мудрость своего существования и насладиться, нет, не жизнью, а ее обреченностью.
… Спустя два месяца после этого он вышел на улицу из дверей больницы, зажмурился от белизны первого снега. Воздух был свеж, как поток тех мыслей, которые посещали его в течение последних недель. Смерть, если верить докторам, пока отступила, может, на полгода, может, больше. Он улыбнулся – жизнь продолжается, и пусть на этот раз ее можно будет назвать жизнью.
***
Людской ручеек, льющийся Светлую гору, понемногу превращался в маленькую речку. Речку, наверное, главной из струй которой стал поток из просто желающих чуда.
– Геометрический рост прихожан отмечен после начертания места жития нашего на сайте, – констатировал Антон. – Вот духовенство, наверное, завидует: им бы так… Хотя для моих записей достаточно тройки посетителей в день. Пока выберешь, чего записать, пока изобразишь в нужном виде… Меньше слов ― глубже мысли, однако!
– Хорошо, зимуем здесь, по морозу придут лишь самые отчаянные. Это и для Светлого будет полезнее, чем фильтровать кучу всякого любопытствующего расходного материла. А к весне уже придумаем что-нибудь вроде массовых проповедей для тех, кто заинтересуется нами через Интернет. Можно будет через сайт и давать объявления о выходе в люди нового Мессии с указанием места проповеди, и билеты продавать, – Владимир рассудил, что такая работа без него-то как раз и не обойдется, и он как администратор, привыкший к странствиям, будет уж точно необходим. – Кстати, зачем нам одно место для этих проповедей? Мы можем объездить всю страну! Да и не только страну…
– Это если наш сайт станет сильно популярен. Ставка на обычную рекламу нас сейчас только унизит, как корову седло. Так что не гонимся за ней, взлягивая копытами. Просто я тихо и скромно делаю свое дело – собираю в свое ведерко сливки со всего, что вижу и слышу, – подчеркнул Антон и свою нужность и законность претензий на часть доходов.
Сайт посещало в день уже по несколько сотен пользователей, к весне он мечтал сделать сайт чем-то наподобие молитвенного собрания уже для десятков и сотен тысяч человек. Какая перспектива! – перед сном человек 21-го века открывает его сайт и как перед иконой читает молитву, с просветлевающей душой размышляет о деяниях нового воплощения божественности в Новейшем Завете… И в сущности, ничего тут удивительного для современного информационного мира!
– Кстати, кроме сайта, ты говорил о книжном издании. Как наш будущий бестселлер? Даже не ради капитала – он, скорее, будет зримым итогом былой деятельности, который можно взять с полки в старости. Только имена там не упоминай от греха подальше, сам понимаешь…
– Друг мой, – картинно развел руками Антон, словно взывая к совести, – скажу тебе по этому поводу: я тут самый работящий!
Владимир улыбнулся обычной шутке товарища.
– И улыбаться нечего! Весь в трудах, аки Нестор-летописец приснопамятный, а преподобным никто и не называет! – как всегда, то ли серьезно, то ли нет, Антон начал патетически перечислять свои заслуги: – Книга почти готова. Только пока в голове. За зиму я ее скомпоную из имеющегося материала. А из писуемого мною Новейшего Завета я уже начал собирать цитатки для Насветлонагорной прововеди. Но сначала из того, что выставлено на сайте, надо оформить единое учение с постулатами. А в них главное – не повторять то, что уже сказано!
Антон раскрыл ноутбук, открыл на экране текст. Посерьезнел, со смущением передал ноутбук Владимиру. Тот улыбнулся, читая первые страницы.
…И пришли к Светлому те, кто сказали ему: ты наш Бог, не надо нам других богов, и счастливы будем мы, если испытаешь ты любовь нашу.
Что ж, ответил им Светлый: сможете ли вы принесите в жертву чью-либо жизнь, чтобы доказать это?
И возроптали все пришедшие, но нашелся человек, что сказал о готовности убить любого
