Итак, «Южный дискомфорт» — еще один юмористический рассказ о Юге. Возможно, как раз тот, на который у меня не хватило времени.
На который у нас обоих не хватило времени.
Роберт Уэйн Маккой и Томас Ф. Монтелеоне
СМЕНА КАРАУЛА
Нужда заставляет выбирать странных союзников.
Если я начну свой рассказ с того, что меня зовут Тор и прошлый вечер я провел, состязаясь в рестлинге с Иисусом, вы, возможно, мне не поверите.
Едва ли я мог рассчитывать и на то, что мне поверит мой бывший сосед по комнате в колледже Джей Левински. Поэтому, когда он спросил меня, как я себя чувствую, я облегчил ему восприятие моей истории, представив ее как сон, который снится мне с тревожной частотой.
Примерно раз в месяц Джей, я и еще пара преподавателей Миддлбери-колледжа собирались, чтобы сыграть в покер, выпить пива и поболтать на отвлеченные темы. Затем мы с Джеем обычно останавливались в ночном кафе на шоссе № 7, чтобы выпить кофе с сырными кексами, после чего я ехал к себе домой в Берлингтон. Последние два месяца были для меня не слишком веселыми, потому что я все пытался привыкнуть к мысли о том, что мой отец действительно умер и в моей жизни захлопнулась еще одна дверь. Старик жил со мной и Маргарет после того, как оставил свою столярную мастерскую в возрасте восьмидесяти двух лет. Пара лет сидения перед телевизором с пультом в руке не пошли на пользу человеку, который до этого вел чрезвычайно активную жизнь, поэтому, мне кажется, он просто пустил все на самотек и сдался в плен старости.
Я ужасно скучал по нему, и Джей предоставил себя в качестве слушателя, которому я мог бы излить свои жалобы и воспоминания. Кроме нас, в кафе была только Сьюзан, официантка ночной смены, и дальнобойщик в клетчатой кепке, сидевший за стойкой. Я потягивал кофе из толстой фаянсовой кружки.
— Это просто сон, который мне постоянно снится, — сказал я.
— О твоем отце? — спросил Джей.
— Я пожал плечами.
— Не то чтобы… Просто чертовщина какая-то, и все. Послушай…
Я иду по дороге, которая извивается в абсолютной темноте, словно серебристая шелковая лента, изгибающаяся по принципу Мёбиуса через время и пространство. Я смело шагаю по направлению к точке, которая кажется мне знакомой, словно я бывал там много раз, хотя она выглядит чуждой и неизведанной. Ночь корчится вокруг меня в предчувствии, словно живая, воздух кажется заряженным. Бодрость вливается в тело, и дыхание вырывается быстрыми толчками морозного пара.
Я несу огромный молот, сделанный из какого-то очень твердого металла, и я знаю, что у молота есть имя: Мьёльнир. Это оружие, удобное и привычное. Я произношу его имя, и он начинает светиться, словно его только что вынули из кузнечного горна. Шагая вперед, я начинаю Созывание. Это древний ритуал, который я знаю наизусть, но не представляю, откуда он стал мне известен. У меня есть чувство, что я приближаюсь к месту схватки, но не испытываю ни страха, ни дурных предчувствий. У меня есть какая-то миссия, она связана с заветами моего отца. Не спрашивай меня, как я это понял; это знание — часть того человека, которым я являюсь.
А являюсь я, кстати, здоровенным и мускулистым парнем. Я смотрю вниз на свою широкую грудь, чувствую, как она упирается в какие-то блестящие доспехи, и остаюсь очень доволен увиденным. Я чувствую себя мощным, уверенным в себе, целеустремленным. Извилистая дорога, рассекающая темноту, начинает расползаться, превращаясь в обширную снежную равнину. Она кажется бесконечной; гнетущая тишина сковывает ее своими нескончаемыми объятьями.
Переведя дыхание, я вдыхаю соленое дуновение моря, застоявшийся запах тысяч древних преданий. Я закрываю глаза и созываю своих союзников; ледяные ветры выравнивают воды, словно пройдясь по ним острым лезвием. Ветры возвращаются ко мне, будто преданные животные, окружают меня, ластятся ко мне; они несут с собой пыль иных дорог, полную тоски.
Что-то скверное должно случиться, и я могу сказать лишь это и ничего более.
Стоя на краю бесконечной равнины, я вижу холодный желтый туман, неумолимо надвигающийся на меня. Это плоть хаоса, его сущность туманит мир вокруг меня, создавая фантомов и призраков. Обман зрения… а может, и нет.
Настало время призвать оставшиеся из составляющих меня элементов, моих солдат и союзников. Я знаю это, и простая мысль вызывает их из небытия. Я притягиваю чудовищные потоки дождя, и рокочущий гром вырывается из окутывающей меня тьмы. А затем молния начинает свою пляску вокруг меня, дрожа, словно стрела в натянутой тетиве. Все эти союзники приходят ко мне, окружают меня защитным кругом, будто мощное объятие давно утраченного друга.
Земля трясется и вздымается, рассылая по равнинной тверди огромные волны. Земля стенает, изрыгая столпы вулканического огня, которые, словно колонны, упираются в мертвое небо.
Я вижу, как земля передо мной раскалывается, будто сломанная печать. Из разлома поднимается гнусный враг; первая волна, пузырясь, выплескивается из щели в мир, будто лава.
И я встречаю эти волны своей бескомпромиссной яростью; я знаю, что это будет длиннейшая из ночей. Я знаю, что переживал эту ночь много раз, и все же я потрясен жутким зрелищем, разворачивающимся передо мной.
То были создания преисподней, порождения греха, боли и адского огня. Кровавые клыки, гнилые зубы, одни из них блестели обнаженными узловатыми мышцами, свернутыми спиралью, словно пружины, другие были чудовищно раздуты от болезней. Черты безумия переплетались со знакомыми и привычными образами. Эти звери были одновременно созданиями природы и порождениями болезненных кошмаров. Мои враги истекали едкой кислотой, ядовитая слизь точилась сквозь их поры, а из огненных глаз исторгалась ненависть. Подобно крабам на берегу, они наползали на меня, их тела, покрытые твердым панцирем, ощетинились колючками и рогами. Другие летели, извивались, дергались и волочились по земле. Весь этот поток дышал мерзостью и злобой, и, казалось, лишь я стоял между ними и миром, который они жаждали пожрать.
Но меня, похоже, это не беспокоило.
Подняв свой могучий молот, я заметил, что он стал светиться, словно что-то радиоактивное: раскаленный добела, он пульсировал, точно был живым существом. Единственным движением своего молота я направил неистовый дождь и арктический ветер против темной орды, и мои союзники обрушились на это живое покрывало с титанической силой. Обратно в яму валились миллионы уродливых тварей, закручиваясь водоворотом из плоти и костей. И вот они уж смыты, словно грязная вода на дне раковины, и я знаю, что им не одолеть меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
