Два дня назад Флегг заметил Артура на улице и, последовав за ним, обнаружил, где она прячется. После этого он принялся терпеливо ждать, когда она выйдет за ворота особняка де Риверса. Схватив ее, он тут же отвез ее в дом отца. Выругавшись при виде блудной дочери, Вильям влепил ей пощечину и объявил, что бракосочетание состоится немедленно.
Это было полчаса назад. Священник должен был появиться с минуты на минуту, и отец обещал сломать ей все кости, если она попытается вновь что-нибудь выкинуть. Усталость, недосыпание на протяжении нескольких дней и тревога притупили ее восприятие, и сейчас ей казалось, что все вокруг происходит в каком-то замедленном сне.
Может, причина этого крылась в том, что ей просто не хотелось верить в реальность происходящего. Во всяком случае, соображала она туго, и слова, обращенные к ней, доходили до нее лишь спустя какое-то время.
Чувствуя, как тело ее постепенно словно наливается свинцом, Нора продолжала молиться, пока не услышала, как дверь часовни отворилась. Плотно сжав веки, она затаила дыхание, вслушиваясь в звук приближающихся шагов. Внезапно она почувствовала на себе руки отца. Рывком он поднял ее на ноги и повернул лицом к Флеггу. Медленно она подняла глаза на жениха, затем обвела взглядом согнанных на церемонию слуг. Ее отец что-то говорил, но Нора его не слушала, вглядываясь в лица дворецкого отца, его конюшего, клерка… Когда-то, давным-давно, она хорошо их знала…
Вильям дернул ее за руку:
— Стой прямо, девушка.
Он сунул ее руку в ладонь Флегга и подал знак священнику.
Нора уставилась на то место, где только что была ее рука. Она исчезла. Отец сунул ее в руку Флегга, словно она была старой, ненужной перчаткой. Господи, как же она устала все время подчиняться чужим капризам. Раздражение ее постепенно перешло в гнев и, плотно сомкнув рот, она скрипнула зубами.
Мессу пропустили, начав сразу же с церемонии бракосочетания, которую священник явно стремился закончить как можно скорее. Флегг пробормотал свои ответы, и Нора бросила яростный взгляд на его ухмыляющееся довольное лицо.
Священник обратился к ней. Она перевела полный ярости взгляд на него и облизала губы. В наступившей тишине отчетливо прозвучало шарканье чьих-то ног. Стоявший неподалеку клерк кашлянул.
Тишина.
Священник повторил свой вопрос. Нора выдернула ладонь из руки Флегга и демонстративно сложила руки на груди. Вильям подошел к ней сзади и дернул за волосы. Нора вскрикнула.
Однако ее крик сразу же потонул в раздавшемся в этот момент протяжном свисте. Дверь часовни распахнулась, и внутрь хлынул поток тел, мгновенно захлестнувший проходы, скамьи, стражу и слуг. Вильям выпустил волосы Норы и схватился за меч. Он уже наполовину вытащил его из ножен, как вдруг перед ним вырос гигант в домотканом одеянии и, легонько ткнув его в живот, осклабился:
— Все кончено, дружище. Нас больше.
Тяжело дыша, Вильям отпрянул от гиганта и опустил руку.
Кое-где, как заметила Нора, происходили стычки. Акробат в ярком разноцветном трико оседлал охранника, пытавшегося задушить менестреля. Молодой человек, одетый в костюм джентльмена для верховой езды, грозил отрезать ножом нос дворецкому, тогда как один из нищих, лицо которого украшали фальшивые коросты и язвы, колотил по голове клерка.
В конце главного прохода волна непрошеных гостей разделилась, и мало-помалу потасовки прекратились. Постепенно в часовне вновь воцарилось спокойствие, и Нора увидела, что пестрая компания пришельцев одержала победу. Гигант, стоявший подле ее отца, снова свистнул, и все обернулись к дверям. В следующее мгновение на пороге часовни возникла высокая фигура и направилась к группе у алтаря.
Флегг проворчал:
— Монфор.
Кристиан де Риверс быстро шел по проходу, хлопая себя перчатками для верховой езды, которые держал в руке, по бедру. В двух шагах от Флегга он остановился и поднял брови.
— Я, кажется, предупреждал тебя, Флегг. — Он проигнорировал чертыханье сэра Персиваля и повернулся к Вильяму. — Приветствую вас, милорд.
— Монфор, что это за сумасшествие?
— Позвольте мне представить вам моих друзей. — Кристиан взмахом руки обвел часовню. — Людей моего отца вы знаете, а это Роджер Мортимер.
У Норы чуть не отвисла челюсть, когда она поймала взгляд смотревшего на нее с ухмылкой молодого повесы. Оглядевшись, она заметила среди заполнявшего часовню сброда еще несколько дворян, которые тут же поклонились группе у алтаря.
— Но вам еще предстоит познакомиться с моими бесценными охотничками, — продолжал Кристиан, показывая в сторону шута, нищего и других бродяг. — Фокусники, воры, картежники. Жертвы огораживания и выселения, повышения арендной платы и рождения во грехе. Шайка воров, грабителей и разбойников, не хуже всех других возмутителей спокойствия, которых когда-либо пороли на задке телеги. Прошу любить и жаловать — моя семья!
Проскользнув между отцом и гигантом, Нора встала подле Кристиана. Он посмотрел на нее, и она увидела, что глаза его лихорадочно блестят, и влажное от пота лицо заливает нездоровый румянец. Она едва не протянула руку, чтобы дотронуться до его щеки, вовремя остановилась. Он был явно в дурном настроении, и вид его не предвещал ничего хорошего. На мгновение он задержал взгляд на ее щеке, где багровел кровоподтек, затем вновь обратился к сэру Персивалю.
— Как я уже сказал, Флегг, я тебя предупреждал, — проговорил он самым любезным тоном и поцокал языком. — Ты рассердил меня, уведя даму прямо под крыши моего дома, когда я находился у постели больного отца.
— Ты же сказал мне, что она была в таверне! — вскричал Вильям, повернувшись к Флеггу.
Они заспорили, постепенно повышая голос, и от Норы не укрылось, как скривился при этом рот Кристиана. Движение его губ было почти незаметным, но она видела это не раз в последние дни.
— Вам не следовало покидать спальни, — не выдержав, проговорила она, качая головой. — Когда я уходила, вы отдыхали.
Он лишь ухмыльнулся в ответ.
— Спальни?! — вскричал Вильям. — Спальни!
Поспешно Нора зажала рот рукой, но было уже поздно.
Флегг отодвинулся от разгневанного Вильяма.
— Это не имеет значения. Я все равно на ней женюсь.
— Нет, не женишься, — сказал Кристиан.
— Нет, женюсь. Церемония почти окончена. Она должна лишь сказать «да», и мы станем мужем и женой. Скажи это, Нора.
— Скажи, — повторил за Флеггом Вильям.
Поймав на себе взгляд отца, Нора съежилась. Он возненавидит ее, если она откажется, сейчас она видела это ясно. И все же слова не шли у нее с языка. Она попыталась пошевелить губами, но они так и остались плотно сжатыми. На глаза у нее навернулись слезы. Какой смысл желать то, что она никогда не получит?! Лорд Монфор пришел сюда из жалости и, возможно, из благодарности. Своим упрямством она лишь выставляет себя на всеобщее посмешище. Она облизала губы, но Кристиан не дал ей произнести готовое соскользнуть с них слово.
