Должна признать, что Солом мне понравился. Красивый город, шумный и суматошный из-за большого числа приезжего люда. Чем-то он напоминал Кручу. Но особенно Солом понравился мне тем, что мы, наконец, его покинули.
На дороге было многолюдно. Впереди покачивались в пыли и мареве, как на волнах, повозки торговцев. Мы часто объезжали пеших путников, направлявшихся в Арданг или же из него. Мимо нас, окриком заставляя посторониться, промчался, вздымая клубы серой пыли, гонец. Проводив торопящегося всадника взглядом, Ромэр серьезно посмотрел на меня и заговорил:
— Я не думаю, что удастся незамеченными пройти через Путь Ветра. Он наверняка охраняется, а, как мы выяснили сегодня, стража о тебе оповещена. Тебя ищут.
От напоминания о пристальном внимании стражников, о слежке, меня пробрало холодом. Если в Вершинном капитан, не связанный прямым приказом, мог поступать по чести, то в Соломе нас спасло небо. Ужасно неловкую ситуацию, обернувшуюся везением, можно было объяснить лишь божественным вмешательством. Благодаря ему и умению Ромэра перевоплощаться, мы выпутались. Не будь со мной арданга, уже бы давно оказалась снова в Ольфенбахе под заклятием Нурканни. Перед глазами непрошенным возник образ колдуна. Смуглое лицо, сосредоточенный и почему-то триумфальный взгляд темных глаз. Я с трудом подавила дрожь. Конечно, я и прежде боялась. Но воспринимала погоню как данность и верила, что нас не поймают. Даже история в Вершинном меня, как оказалось, не отрезвила. А теперь я вдруг растеряла уверенность.
— Но ты же говорил, они потеряют бдительность, — робко напомнила я, укоряя себя за дрожь в голосе. Которую не удалось полностью скрыть.
— Я надеюсь на это, — кивнул Ромэр. — Но это слабая, призрачная надежда. Скорее попытка выдать желаемое за действительное.
Он нахмурился, отвернулся, надолго замолчал. Его голос прозвучал сухо и как-то обреченно:
— Когда окажемся в Арданге, в Челна, я никому и ни при каких обстоятельствах не скажу, кто ты на самом деле.
— Даже дяде? — недоуменно уточнила я.
— Даже ему, — мрачно подтвердил Ромэр. — Я никогда прежде не обманывал его ни в чем, даже в мелочах. Но твое истинное происхождение открывать нельзя.
— Хорошо, как скажешь, — осторожно согласилась я.
— Признаюсь честно, я сомневался. Думал, что хоть ему-то можно будет довериться… — задумчиво пробормотал спутник. И умолк. Пауза затянулась, и я решилась уточнить:
— Почему передумал?
Арданг вздохнул и ответил не сразу.
— Попросил Его дать мне знак. Помочь принять решение, — медленно, словно нехотя пояснил Ромэр. — И этим знаком стал Защитник… Теперь нам нужно придумать тебе новую легенду. Для дяди и других знакомых, которые могут встретиться нам на пути к любому из портов на западном побережье Арданга.
Он замолчал, бросив хмурый взгляд на двух странствующих монахов. Я тоже промолчала, не желая, чтобы наш разговор кто-нибудь услышал. Ход мыслей Ромэра понятен. Довериться дяде, единственному родному человеку, — это так правильно, так естественно. Я мысленно поблагодарила арданга за небезразличность к моей судьбе и безопасности. Но лучше бы он не говорил мне о своих сомнениях… Стало жутко, липкой волной накатил страх. От чувства, что я собственными руками загнала себя в ловушку, куда худшую, чем жизнь при муожском дворе, перехватило дыхание. Там меня должны были защищать договора, интересы свиты и якобы влюбленный виконт. А здесь… Я давно перестала смотреть на мир с точки зрения детской наивности, а потому прекрасно понимала, что привычки делать такие ценные подарки, как сбежавшая принцесса, судьба не имеет. И соблазн воспользоваться моим уязвимым положением будет у отчаявшихся людей таким сильным, что устоять они вряд ли смогут. Я была почти полностью уверена в том, что Ромэр, благородный рыцарь, считающий себя обязанным мне жизнью, не станет использовать меня с целью получения выкупа или поблажек для своей страны. Почти… Противное, гнетущее, саднящее ядовитое сомнение, появившееся именно после Солома, именно после обещания спутника.… Горькое, но, к прискорбию, честное «почти»…
Я знала Ромэра. Точнее, думала, что знала. А того, что моя тайна может раскрыться, вдруг начала бояться до боли в захолодевшем сердце. Даже на секунду захотелось малодушно попросить спутника повременить с посещением дяди. Но я не могла так поступить с Ромэром. Не могла. Кроме того искренне верила в его благородство, в то, что он сохранит мою тайну не только от врагов, но и от друзей. Словно услышав мои мысли, спутник сказал:
— Я понимаю, что в первую очередь для тебя это может быть опасно, но нам нужно заехать к дяде. Не могу же я просто посадить тебя на корабль и оставить без защиты, без определенности в будущем. А у дяди есть, наверняка остались связи. С его помощью найдутся надежные люди, которым будет с тобой по пути, которые смогут помочь тебе на первых порах.
Я не нашлась с ответом, только кивнула. Не ожидала, что его настолько будет заботить моя судьба. И вряд ли я когда-нибудь смогу высказать те благодарность и облегчение, что испытала, услышав его слова. К счастью, Ромэр не акцентировал внимание на своем беспокойстве о моей судьбе и не ждал моей реплики. А перевел разговор в чуть иное русло. Как мне показалось, даже поспешно.
— Я вот думаю, что сильно менять легенду не стоит. Если, конечно, ты не возражаешь, — покосившись на меня, сказал арданг. Я сделала попытку взять себя в руки и улыбнуться. Была уверена, что получилось правдоподобно, но Ромэр заметил мое волнение и, протянув ладонь, положил ее мне на запястье. Нежно и приятно.
— Мы справимся, — тихо сказал он.
Этот спокойный тон, эта уверенность во взгляде… И «Мы»… Единственное, о чем я пожалела в тот момент, это о невозможности тут же, немедленно обнять Ромэра. Снова почувствовать защищенность, близость его сердца, тяжесть руки на плечах. Закусив губу, кивнула, кляня себя за непокорные моей воле слезы. Поспешно отвернулась, не желая, чтобы он видел мой страх. Увидев мою слабость, он станет меня жалеть. А я могу выдержать многое… Многое, что угодно, но только не жалость!
Он ободряюще сжал мои пальцы и продолжил тем же ровным тоном. Словно не замечал моего состояния. И я, стараясь совладать с собой, была Ромэру благодарна за тактичность.
— Отношение к женщине в моей стране не такое как в Шаролезе. Более почтительное, даже трепетное. Но ты чужачка, более того, шаролезка. Это видно с первого взгляда, это не скроешь. Поэтому я думаю, лучше всего будет и дальше представляться парой. Поэтому платок. Замужние женщины в Арданге носят платки. Чаще всего завязывают на затылке, под узлом из кос.
