это человек, вполне оправдывающий мамину характеристику «классного парня».
Минут через двадцать Виктория Сергеевна ловко применила чисто кошачью тактику и беззвучно исчезла из кухни, чтобы не мешать дочке и гостю абсолютно безмятежно болтать.
«Ну, вот и славненько. Оно ж самое главное, чтобы люди могли друг с другом разговаривать!»
Сама она тут же позвонила мужу.
– Как там машинка? – уточнила она, а выслушав пламенную речь про «безруких, которым бы только кувалдой до́лбить по металлу», негромко рассмеялась. Она-то точно знала, что Максим извёл весь персонал сервиса, но машина будет выглядеть и ездить лучше, чем до аварии. – А у нас гость. Да, тот парень из ГИБДД, который Кроша нашёл. Максик, они так хорошо разговаривают! Да, представь, Лена не ругается, не фырчит, не делает такое лицо, что любой парень ощущает себя амёбой на кристально чистой поверхности…
– Да ладно? Тада я того… домой еду! Мне ж познакомиться нада, да? – Максим взволнованно засопел в трубку. У него не могло быть детей, и он, женившись на Вике, был только рад тому, что у неё дочка есть. Правда, Лена его самого восприняла в штыки, нипочём не позволяя о себе заботиться. Он уж думал, что никогда это не изменится, а вот сегодня… сегодня какой-то такой день… Ну, точно же что-то чудесное произошло в его мире!
– Нет, ты не торопись! Добей механиков! А Лену и Андрея пока, главное, не спугнуть! – Виктория отлично знала несколько слишком ответственную натуру второго мужа и не собиралась сейчас рисковать достигнутым на кухне прогрессом, поспешила в палисадник, чтобы не пропустить выход гостя.
«Вот оно – главное достоинство собак! Они зaрaжaют дружелюбием! Оно и понятно: с кем поведёшься… – размышляла Виктория Сергеевна, ловко рыхля землю под цветами. – Я-то с кем только Лену не пыталась познакомить, ну, разве же это правильно, когда девушка по уши в работе и вообще ни с кем не общается… А надо-то было собачников выбирать!»
– Линда, по-моему, чуть старше Кроша, но решила его опекать! – Воронов почему-то чувствовал себя абсолютно свободно и спокойно. Может, потому что Лена не кокетничала и не старалась его впечатлить красотой, хозяйскими навыками или чем-то ещё… Они просто говорили о собаках, и для обоих разговор был в радость. Впрочем, Крошу это тоже нравилось. Он под шумок успел слизнуть пару оладий с тарелки Лены и теперь присматривался к третьей… – Но самое забавное, как Кроша воспринял Зайчик – это тётин козёл.
– Козёл? – изумилась Лена, у которой от восторга засияли глаза. – Крош познакомился с козлом?
– С козлом, небольшим стадом коз и козлят, гусей вот только узреть не успел, – докладывал Воронов. – Зайчик как-то сразу понял, что Крош ещё маленький, поэтому подпустил к нему малышей. Я пока машину прогревал, они даже на Кроше покататься успели.
– Ой, как жалко, что я не видела… – Лена говорила именно то, что хотела сказать – что пропустила забавное зрелище, а не напрашивалась на приглашение, причём Воронову, пуганому в матримониальном плане, и самому ничего подобного в голову не пришло – что естественнее может быть? Ну, не видела девушка, как её пёс общается с чудаковатым стадом, конечно, она об этом пожалела!
– Так в чём же проблема? Можно и посмотреть, и увидеть! – предложил Воронов, даже не осознавший, что за всё последнее время в первый раз сам приглашает куда-то девушку. – Давайте подлечитесь и приезжайте!
Третья плюшка попала по месту назначения – пасть беззвучно закрылась, а Крош полностью уверился в том, что он нашёл в лесу очень-очень полезного типа!
– Шплофная польза! – рассуждал он, вдумчиво хрустя кормом в тазике. – И в лесу нашефффся, и спать на нём приятно, и к Лене мну прифффёз, – чавканье и пыхтение думать нисколечко не мешали… Приличному кавказскому овчару вообще ничего не мешает думать. – И оладуффки съел, и к козичкам опять поффффеду! Праффильно я его не слопал там, в лефффах! Прафффильно!
***
Кот Полосатость с тяжким вздохом следил из кустов за метаниями рыжего пушистого комка на куриных ногах.
– Ты чего над Манюней измываешься? – уточнил кот Фёдор, вынырнув из сплетения веток.
– Забодался её домой отводить! Нет, честно, ну, где это видано, а, чтобы кот пас куру? Да надо мной уже воробьи смеются! Я про кошек окрестных уже и не говорю!
– Полосатость, у тебя никакого нет понимания уникальности момента! Ты же гордиться должен! Пааадумаешь, кошки и тем более воробьи… Что они понимают? Ты самый необычный кот во всей округе, – деланно равнодушным тоном ответил Фёдор, который точно знал, что может самый необычный и Полосатость, зато самый-самый уникальный – он сам! Ещё бы! У него же был такой котоучитель!
– Думаешь? – уточнил Полосатость. Это меняло дело, и он начал выбираться из куста, осознавая, что такому титулу надо соответствовать. – Тем более что эта кура сейчас без меня в лужу влезет и на Фунтика наступит! Крок, Дил, не сбейте мою птисссу в лужу! – командовал он, заботливо поправляя лапой помпон, который у Манюни считался хвостом. – Испачкалась вся, где тебя только носило! Тоже мне… кура…– ворчал он, не обращая ни малейшего внимания на перехихикивание воробьиной стайки.
– Чудно тут у вас! – Зинаида отлично видела презабавнейшую компанию, оккупировавшую лужу и сопряжённые ей территории. – Одни були чего стоят! Я же их боюсь, то есть боялась, когда к тебе приехала. Сижу на грядке, полю клубнику и вдруг чую… жуть какая-то надвинулась справа… – Зинаида покосилась на улыбающуюся Людмилу. – Смешно тебе… Я чуть в грядку не закопалась и тут увидела, что слева тоже жуть… такая же! И вот эти две громадные белые рожи прямо-таки вплотную ко мне придвинулись. Ну, думаю, всё! Слопают, а то, что останется, закопают. А они, оказывается, помогать пришли. Смотрю, один буль носом в тяпку тычет, а второй траву жуёт, намекает, что пора бы и ею заняться. Короче, стала я полоть и с ними разговаривать, а они хвостами виляют, улыбаются. Вот честно-честно – улыбаются!
– Вот мы тебя заморочили… Ещё приедешь домой и бульку заведёшь! – рассмеялась Людмила.
– Нее, бульку вряд ли, а вот кое-кого хотела бы! Люд, ты вот куда думаешь скворушку девать? Его же выпускать нельзя: не летает толком, – Зинаида долго думала над этим, примерялась и так и этак… Время отъезда неумолимо приближалось, а решения всё не было.
«С одной стороны, это глупо! Ну, я взрослая тётка, куда мне скворец! Даже не попугайчик – скворец! – размышляла она. – А с другой…
А с другой стороны, она спасла эту птицу и чувствовала какую-то удивительную ответственность за неё. Пусть скворец и не сможет больше нормально летать, но он жив, и в этом есть и её заслуга. – А
