Читаем без скачивания Противостояние - Дмитрий Шидловский

— Что?!

Алексей быстро кивнул жене и Путиловым и заспешил к дому. Там, на веранде, стоял большой черный аппарат правительственной связи. Схватив трубку, Алексей проговорил:

— Татищев.

— Это Маклай, — отозвалась трубка. — Со мной только что связался начальник пограничной стражи Попов. В Карельском округе, у заставы номер три, сегодня, около десяти часов тридцати минут утра, границу пересекло порядка взвода североросской народной армии. Пограничники вступили с ними в бой, но запросили помощи. Я разрешил направить в этот район роту пехоты.

— А зачем они пересекли границу?

— Пока неясно. Уточняем. Доложу, как только получу информацию.

— Все правильно, — подтвердил Алексей. — Общевойсковые части применить разрешаю. Пересекшего границу противника уничтожить. Постарайтесь взять побольше пленных, чтобы было чем с Сергеевым торговаться. Я выезжаю в Петербург. Конец связи.

— Есть! — Маклай повесил трубку.

Выйдя из дома, Алексей скомандовал секретарю:

— Машину. Выезжаем в Петербург. Подойдя к жене и Путилову, произнес:

— Мне нужно ненадолго в Петербург. Ничего страшного. Думаю, часа через три вернусь.

— Ты уверен? — беспокойно спросила жена.

— В нашем мире ни в чем нельзя быть уверенным, — пожал плечами Алексей. — Похоже, рядовая стычка на границе. Так часто бывает, когда восточные пограничники увлекаются в преследовании перебежчиков и переходят границу. Думаю, когда доеду до Мраморного дворца, все прояснится. Но на случай осложнений мне все же надо быть в столице.

— Хорошо, возвращайся поскорее, — с тревогой проговорила жена.

— Конечно. — Он повернулся и быстрыми шагами направился к уже выезжавшему из гаража «руссо-балту».

«Ситуация-то стандартная, — думал он, шагая по асфальтовой дорожке, — но почему мне кажется, что в этот раз всё сложнее? Нет, не кажется. Это чутье. Оно меня еще не подводило. И я чувствую грозную опасность, нависшую над всеми нами».

Митинг на Новгородском тракторостроительном заводе проходил, как всегда, шумно, с транспарантами и оркестром. Несмотря на воскресный день, сборочный цех, где была установлена трибуна, ломился от народа. Собственно, все понимали, что неявка на собрание грозит соответствующими оргвыводами. Рабочие будут взяты на заметку в особом отделе завода, что после накопления определенной критической массы «аполитических действий» может привести и к увольнению, и даже к аресту. А уж для мастеров, начальников цехов и отделов, которые в обязательном порядке стали членами партии, неявка без уважительной причины автоматически означала строгий выговор и потерю работы. Уважительной же причиной считалась либо тяжелая болезнь, либо смерть кого-то из ближайших родственников. Иные объяснения не принимались.

Президента встретили бурной овацией. Выйдя на трибуну, Павел обвел взглядом ряды собравшихся. Знакомая серая масса пролетариата, кое-где разбавленная костюмами инженерных и административных работников. Впрочем, сегодня здесь были не только заводчане, но и корреспонденты средств массовой информации. Были здесь представители прессы Северороссии, Советского Союза и стран Восточной Европы, пошедших по пути строительства социализма. Впрочем, в толпе, стараясь быть незаметными, то и дело мелькали сотрудники МГБ, ответственные за безопасность первых лиц государства. Маскировались они замечательно, и вряд ли большинство рабочих или журналистов, видя рядом с собой незнакомого человека в промасленной спецовке или аккуратном костюме, могли догадаться, что это стрелок девятого управления МГБ, готовый в любой момент пристрелить его или любого другого человека, доставшего предмет, похожий на оружие, или даже сделавшего подозрительное движение.

Впрочем, сам Павел выделял в толпе лица охранников безошибочно. Долгие годы боевой практики приучили его сразу замечать среди множества людей тех, кто был потенциально опасен.

Внезапно его взгляд выделил пожилого рабочего, стоящего в третьем ряду перед трибуной. Павел узнал его. Это был тот самый сибиряк из разведроты, с которым они воевали в сорок четвертом. «Жив, значит, курилка», — довольно подумал Павел, откашлялся и начал свою речь.

Говорил он, как обычно, лишь изредка заглядывая в разложенные перед ним листки. Первым делом он проинформировал собравшихся о тяжелом международном положении. Осудил заключенный два с половиной месяца назад, четвертого апреля этого года, пакт о создании блока НАТО. Подчеркнул, что вступление в этот блок так называемой Североросской Республики свидетельствует об агрессивных намерениях ее правящих кругов и военщины, о желании снова навязать свободному народу Североросской Народной Республики ненавистное ярмо капитализма. Он также осудил создание двадцать третьего мая этого года Федеративной Республики Германии, фактически узаконившее раскол этой страны и приведшее к росту международной напряженности.

Далее, произнеся стандартные гневные слова о происках ястребов империализма, Павел перешел к внутренней ситуации. Отметив неоспоримые успехи Североросской Народной Республики в социалистическом строительстве и послевоенном восстановлении, он выразил глубокую благодарность советскому народу и лично великому вождю и учителю товарищу Сталину за большую поддержку, оказанную Северороссии. Павел отметил, что вступление Североросской Народной Республики в СЭВ в январе этого года ведет к дальнейшему укреплению сотрудничества с великим Советским Союзом, к дальнейшей социалистической интеграции и сплочению всех здоровых сил. Наконец, он объявил то главное, что должен был сообщить сегодня.

— Месяц назад, — произнес он, — я рекомендовал Совету министров рассмотреть вопрос об изменении системы промышленных стандартов Североросской Народной Республики. Как известно, старая система была принята еще буржуазным правительством в тридцать шестом году и явно устарела. Я предложил ввести новую, соответствующую советской системе государственных стандартов. Вчера Совет министров вынес соответствующее решение, которое я утвердил сегодня. С первого января пятидесятого года вся промышленность Североросской Народной Республики начнет работать по новым стандартам. Это будет способствовать дальнейшему росту благосостояния трудящихся, усилит экономические связи внутри все более крепнущего социалистического лагеря, явится новым шагом на пути к светлому коммунистическому будущему под великим знаменем Ленина–Сталина.

Грохот аплодисментов прокатился под сводами цеха. Несколько раз кивнув толпе с трибуны, Павел быстро сошел с нее и, к ужасу охраны, направился не к выходу, а вниз, к толпе. Стена людей тут же расступилась перед ним, телохранители принялись прокладывать дорогу к неизвестной им пока, намеченной шефом точке. Павел решительно шагнул к своему старому фронтовому знакомому.

— Ну здравствуй, Василий, — произнес он, протягивая руку старому бойцу. — Как живешь?

— Хорошо живем, товарищ президент, — смущенно ответил разведчик, пожимая руку Павлу.

Вокруг засверкали вспышки фотоаппаратов, фиксирующих рукопожатие президента и простого рабочего.

— Давно ты здесь, на заводе? — поинтересовался; Павел.

— С демобилизации. С сорок шестого, — пробасил Василий.

— Ну и как?

— Работаем, товарищ президент.

— Хорошо. — Павел понял, что разговор сворачивается, но чтобы закончить его на мажорной ноте, произнес: — А, что скажешь об изменениях, происходящих в последнее время?

— Да чего тут говорить, — пожал плечами сибиряк. — Народ здесь хороший, порядочный. Страна чистая, богатая. Только я вот думаю, чего мы со своим уставом сюда приперлись? Они и раньше не худо жили.

У стоящих вокруг людей вытянулись лица. Павел отчетливо заметил, как все больше агентов МГБ пробираются к ним и отсекают стоящую вокруг группу от остальной толпы. Впрочем, было ясно, что одними полицейскими мерами положения не выправишь. Широко улыбнувшись, Павел громко произнес:

— Очень правильно говорите, товарищ. Принятые нами меры по социалистическому строительству непременно повысят уровень благосостояния трудящихся и приведут нашу замечательную страну к подлинному процветанию.

Он снова крепко пожал руку опешившему Василию, развернулся и решительным шагом направился к выходу.

Когда он проходил через проходную, его нагнал верный Кордия. Улыбнувшись своей обычной доброй улыбкой, он произнес:

— Товарищ президент, того, с кем вы говорили, и тех, кто был рядом, уже взяли. Они сейчас в особом отделе.

— Хорошо, — кивнул Павел. — Выясните личности. Если надежные товарищи, проведите разъяснительную работу и отпустите. Если неблагонадежные, лучше, конечно, выслать.

— Ясно. А его самого?

Павел остановился, на несколько секунд задумался, после чего произнес: