Читаем без скачивания Противостояние - Дмитрий Шидловский

— Вести с заставы есть?

— Никак нет.

— Вы убеждены, что живых там не осталось?

— После налета штурмовиков? Если кто и выжил, то они уже в плену, на восточной территории, в застенках МГБ.

— Понятно. — Алексей с шумом втянул воздух и повернулся к начальнику Управления госбезопасности генералу Свечникову. — Как вы считаете, что бы они сделали, если бы взяли своего перебежчика живым или нашли его тело?

— Вылазка явно не подготовлена, — покачал головой Свечников. — Думаю, они бы ушли на свою территорию.

— Я тоже так думаю, — согласился Алексей. — Может, еще и кто-то из заставы скрывается в том лесу.

— Может, — неопределенно пожал плечами Мак-лай. — Командир седьмого полка полковник Плеве докладывает, что большой отряд противника замечен при прочесывании северной части леса. Он не стал им препятствовать — пропустил с целью окружения.

— Это хорошо, — кивнул Алексей. — Пусть берет побольше пленных, чтобы было на кого обменивать наших пилотов. Как полковник оценивает обстановку?

— Его части ведут бой уже больше восьми часов, если считать от соприкосновения с противником первой роты. Докладывает, что прорвать оборону противника он в состоянии, но без поддержки артиллерии или авиации это приведет к значительным потерям.

— В лесу могут быть еще наши пограничники, — задумчиво проговорил Алексей.

— Могут быть, а могут не быть, — хмыкнул Мак-лай. — А вот если вы хотите выбросить противника с нашей территории с наименьшими потерями, бомбить все же придется.

— Вы правы. — Алексей откинулся в кресле. — Дайте указание авиации и артиллерии поддержать пехоту. Цели пусть согласуют с Плеве. Налеты на территорию восточной Северороссии прекратить. На Новгородском шоссе вывести противотанковые орудия и танковую роту на прямую наводку на технику противника. Снабдить боекомплектом, но дать строжайший приказ без моего личного указания огня не открывать.

— Если противник откроет огонь, — возразил Мак-лай, — пока они свяжутся со штабом, их полностью уничтожат.

— Вы правы. — Алексей поморщился как от зубной боли. — Действуйте как считаете нужным, но первыми мы не должны стрелять.

— Есть.

— Что-нибудь еще? — удивленно поднял брови Алексей, заметив, что генерал не садится на свое место, не идет на пункт связи.

— Там, в приемной, генерал О'Нейл. Он просит включить его в состав чрезвычайного штаба.

— Мне уже звонил американский посол, — снова поморщился Алексей. — Всякий раз, когда в Европе какая-нибудь домохозяйка заваривает суп не так, как это запланировано в Вашингтоне, над ее домом сразу повисает американская эскадрилья.

Присутствующие сдержанно рассмеялись, однако среди общего веселья Алексей разглядел укоризненный взгляд министра иностранных дел.

— Ладно. — недовольно согласился он, — зовите… в качестве наблюдателя.

— Итак, товарищи, — Павел переводил сумрачный взгляд с Цанге на министра государственной безопасности Кренца и затем на командующего группой советских войск в Североросской Народной Республике генерала Григорьянца, — я слушаю ваши предложения.

— После того как противник ввел в бой на границе авиацию и артиллерию, — начал Цанге, — положение наших частей осложнилось до чрезвычайности. Убитыми и ранеными потеряно уже более двухсот человек. Я перекинул туда еще две роты, но без подавления батарей противника и без поддержки авиации они обречены. Чего вы ждете, товарищ президент? Давно пора им ответить за бомбежку нашей территории.

— Сейчас они прекратили налеты. Как только нашу границу пересечет первый самолет или первый снаряд противника, они получат сполна, — ответил Павел. — По доводить конфликт до полномасштабной войны без санкции Москвы я не буду.

— Несколько вертолетов противника пересекли границу, — нахмурился Цанге. — Они увели экипаж одного из сбитых бомбардировщиков противника прямо из-под носа у нашей группы захвата. Я считаю, что это можно рассматривать как прямую агрессию и действовать соответственно.

Григорьянц согласно кивнул.

— Объект пока не обнаружен, — вступил Кренц. — Более того, два взвода спецназа МГВ, искавшие предателя, попали в засаду, окружены и ведут бой с превосходящими силами противника.

— Почему им не оказали поддержку? — сдвинул брови Павел.

— Роту, посланную на помощь, прижали к земле пулеметным и накрыли артиллерийским огнем, — молитвенно сложил руки Цанге. — Я же вам говорил, у войны свои законы. Пока не введем в дело авиацию и артиллерию, мы бессильны. Только людей погубим.

Павел откинулся в кресле и решительно произнес:

— Я говорил с Москвой. Их позиция неизменна. Предателя надо уничтожить или арестовать, но до войны нельзя доводить ни в коем случае. Это мнение самого хозяина.

В кабинете воцарилась тишина, которую после минутной паузы нарушил Цанге:

— Я хоть дивизию в этот лес могу загнать. Если противник будет применять артиллерию и авиацию, а мы нет, только людей попусту положим.

— И столько бед из-за одного изменника, — фыркнул Григорьянц.

— А вы куда смотрели? — вскинулся Кренц. — Вы же знали, что у него мать из дворян и осуждена как враг народа. Почему допустили к секретам? Почему оставили без присмотра вблизи от границы?

— Да он всю войну до Берлина прошел! — вскричал Григорьянц. — Одним из лучших был. У него вся грудь в орденах.

— Ну и что? — вскочил Кренц. — Сейчас война идеологическая. Верить никому нельзя. И былые заслуги не в счет.

— Хватит, товарищи, — хлопнул ладонью по столу Павел. — Выяснять и анализировать будете потом. Сейчас нам надо решить конкретную проблему.

— Советские войска вас поддержат всегда, — пробурчал, остывая, Григорьянц, — но вы же знаете приказ Москвы. Пока речь не идет о полномасштабном вторжении со стороны НАТО, советским войскам не вмешиваться.

— Чтобы найти изменника родины, необходимо усилить поиски, — тут же проговорил Кренц.

— Чтобы прикрыть поисковые группы МГБ, мне нужна ваша санкция на применение артиллерии и авиации, или я не в состоянии выполнить задачу, — стоял на своем Цанге.

Павел с шумом выдохнул. Ситуация казалась патовой. Следовало либо дать санкцию, что могло привести к настоящей войне между западной и восточной Северороссиями, которая вполне может разрастись и до третьей мировой, либо прекратить поиски, наплевав тем самым на волю Москвы. Решение надо было принимать, и принимать быстро. На столе зазвонил телефон.

— Слушаю, — снял трубку Павел.

— С вами хочет говорить товарищ Берия, — доложил секретарь.

— Соединяй.

В трубке послышался щелчок, и тут же на Павла обрушился ураган нецензурной брани.

— Ты что творишь? — орал между матерными пассажами Берия. — Третью мировую войну захотел? Прекращай балаган немедленно!

— Но, товарищ Берия, — начал оправдываться Павел, — вы же сами приказали…

— А своя голова на плечах есть? — закричал Берия так, что Павлу даже пришлось отвести трубку от уха. — Артиллерия и авиация этот район уже десять раз обработала. Кто знает, под каким кустом сейчас этот пидорас лежит. Сколько его еще искать? Уводи людей немедленно. Изменником теперь займется наша внутренняя агентура. Из-под земли достанут. Тебе, дураку, надо, чтобы сейчас пальба на границе прекратилась.

— Есть, — ответил Павел, и в трубке немедленно зазвучали короткие гудки.

Павел глубоко вздохнул, положил трубку на рычаг и произнес:

— В общем, так: людей отводить за границу. Огонь прекратить.

— А спецназ? — тут же спросил Кренц.

— Что — спецназ? — поднял брови Павел.

— Тех, кого окружили, — пояснил Кренц.

— Отбить, — развел руками Павел.

— Как? — тут же вскинулся Цанге. — Наши не смогли этого сделать в течение трех часов. А если им помощь еще не оказать…

— Сейчас одиннадцать, — Павел взглянул на часы, — скоро стемнеет. Может, они вырвутся? Спецназ все-таки.

— Это в Новгороде стемнеет, — хмыкнул Цанге. — А там север, белая ночь. Стемнеет… где-нибудь через месяц.

— Черт! — Павел вытянулся в кресле. — А если кинуть туда еще батальон, ну, два?

— Без артподдержки всех положат, — отрезал Цанге.

В комнате повисла тишина, которую через пару минут нарушил Кренц:

— Попавшие в окружение бойцы спецназа МГБ — солдаты народа. Если выжить в бою нет возможности, значит, они должны умереть. В атом они давали присягу народу и партии. Плен для сотрудника МГБ — дело недопустимое.

— Но шанс на спасение у них должен быть, — тут же вставил Павел.

— Разумеется, — криво усмехнулся Кренц.

— Значит, так, Цанге, — после изрядной паузы проговорил Павел, — запросите координаты окруженных. Нанесете артиллерийский удар по противостоящим им частям противника. Учитывая, что в отдельных местах наши части вошли в близкое соприкосновение с противником, допускаю, что они также могут пострадать. Общевойсковые части в течение двух часов после обстрела с территории противника не отводить. Может, кто из-под обстрела все же выйдет живым.