Он мог колебаться лишь в период "межвременья", но только не в час, когда слышал призыв рожка судьбы, а ею для него была революция. Троцкий, по-прежнему участвуя в многочисленных митингах, проводя текущие и экстренные заседания Петроградского Совета или Военно-революционного комитета, почти без обиняков, прикрываясь лишь слабым словесным камуфляжем, вел линию на подготовку вооруженного восстания. Однако позже, через два десятка лет, его деятельность будет расценена Сталиным как предательство: "На заседании Петроградского Совета Троцкий, расхваставшись, выболтал врагу срок восстания, день, к которому приурочили большевики начало восстания"[64].
В действительности же Троцкий положил на алтарь восстания не столько перо и организаторские способности, сколько свое идейное влияние трибуна. Он был одним из самых активных "расшатывателей" старой государственной машины и создателем нового, революционного климата эпохи; по сути, помогал воплотить в жизнь афоризм Д.С.Мережковского: "Всякая государственность — застывшая революция; всякая революция — расплавленная государственность"[65]. Венцом трибунной патетики Троцкого была констатация исторического факта триумфа революции, который нельзя было переоценить. "Рабочий путь" так сообщал о выступлении Троцкого на экстренном заседании Петроградского Совета: "От имени Военно-революционного комитета объявляю, что Временного правительства больше не существует. (Аплодисменты.) Отдельные министры подвергнуты аресту. ("Браво!") Другие будут арестованы в ближайшие дни или часы. (Аплодисменты.)
Революционный гарнизон, состоящий в распоряжении Военно-революционного комитета, распустил собрание предпарламента{4}. (Шумные аплодисменты. Возглас: "Да здравствует Военно-революционный комитет!")
Нам говорили, что восстание гарнизона в настоящую минуту вызовет погром и потопит революцию в потоках крови. Пока все прошло бескровно. Мы не знаем ни одной жертвы. Я не знаю в истории примеров революционного движения, где замешаны были бы такие огромные массы и которое прошло бы так бескровно…
Мы здесь бодрствовали всю ночь и, находясь у телефонной проволоки, следили, как отряды революционных солдат и рабочей гвардии бесшумно исполняли свое дело. Обыватель мирно спал и не знал, что в это время одна власть сменяется другой… Зимний дворец еще не взят, но судьба его решится в течение ближайших минут. (Аплодисменты.)
В нашей среде находится Владимир Ильич Ленин, который в силу целого ряда условий не мог до сего времени появляться в нашей среде… Да здравствует возвратившийся к нам тов. Ленин!"[66]
Троцкий, конечно, знал об огромной популярности своих выступлений. Он знал, что его главное оружие — перо и слово. Но он считал нужным (и неоднократно делал это) исключительно высоко отзываться о Ленине как публицисте и трибуне. Причем старался рисовать подлинный образ, а не "глянцевый". В апреле 1920 года, например, он писал: "Литературный и ораторский стиль Ленина страшно прост, утилитарен, аскетичен, как и весь его уклад. Но в этом могучем аскетизме нет и тени моралистики. Это не принцип, не надуманная система и уж, конечно, не рисовка, — это просто внешнее выражение внутреннего сосредоточения сил для действия… Это хозяйская мужицкая деловитость — только в грандиозном масштабе"[67]. Троцкий "отказывал" Ленину в эффектности трибуна, но безусловно признавал глубину и основательность его воздействия на аудиторию.
Долгие годы мы опускали тот факт, что Председателем Петербургского, а затем и Петроградского Советов в двух русских революциях был Л.Д.Троцкий. По воле Сталина он как бы выпал из исторического сознания или был предан забвению. Но история ценит только истину, и рано или поздно она становится достоянием общественного сознания. Но это совсем еще не означает, что мы знаем, как будет оценена ушедшая в вечность былая действительность или конкретное событие.
Октябрьскому апогею предшествовали словесные баталии в двух лагерях. В Петроградском Совете шли последние приготовления к свержению Временного правительства. Среди большевистских руководителей одной из самых видных фигур был Председатель Совета.
В правительственном лагере не только предпринимали спонтанные действия по подавлению зреющего восстания, но и возлагали немалые надежды на Предпарламент с его широким представительством политических партий (кроме большевиков, покинувших этот орган после официального заявления, которое сделал все тот же Троцкий).
В час дня 24 октября в Предпарламенте с большой речью выступил Керенский. Истпарт в своей хронике событий, составленной вскоре после революции, так характеризует и излагает его речь:
"Я должен установить перед Временным Советом Российской Республики полное, ясное и определенное состояние известной части населения города Петрограда как состояние восстания. В действительности это есть попытка поднять чернь против существующего порядка вещей, сорвать Учр. Собрание и раскрыть русский фронт перед сплоченными частями железного кулака Вильгельма. Я говорю с совершенным сознанием "чернь"[68]. После четырехчасового перерыва возобновилось заседание, на котором представители партии высказывали свои позиции. Левый эсер Камков поставил вопрос о недоверии Временному правительству. Меньшевик Гвоздев заявил, что рабочий класс не будет участвовать в восстании. Дан, еще один представитель меньшевиков: мы против восстания, но и против подавления этого восстания. От меньшевиков-интернационалистов, как всегда витиевато, говорил Мартов: за заключение мира, против кровопролития и насилия. Казачья фракция резко осудила большевиков и призвала правительство к решительным действиям… "Игралище власти", как видим, оказало Временному правительству весьма ограниченную поддержку. Естественно, в лагере большевиков были хорошо осведомлены о расстановке "пестрых" сил вокруг слабого правительства. Ленин торопил, требовал, заклинал, звал к немедленным, решительным действиям.
События развивались стремительно, особенно после того, как вечером 24 октября "Владимир Ильич Ленин прибыл в Смольный. Хотя правительство еще заседало, часы его были сочтены. В ночь с 24-го на 25-е отряды красногвардейцев заняли Главпочтамт, Николаевский вокзал, Центральную телефонную станцию. Крейсер "Аврора" бросил якорь у Николаевского моста. Утром 25 октября Военно-революционный комитет утвердил воззвание "К гражданам России", написанное Лениным, где были знаменательные фразы: "Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов — Военно-революционного комитета..:"
