и пропустить даже секунду неудержимо менявшегося вечера.
— Сядь, — повторил отец. — Нам надо поговорить.
Я послушно подняла табурет и опустилась на него, всё ещё сжимая нож онемевшими пальцами. Словно окаменев и снаружи, и изнутри, я не мигая смотрела на человека, внешне так похожего на моего отца, но не видела его.
Это был не мой отец.
Это был кто-то другой, выдававший себя за него.
Кто же он был такой? Или что он был такое? И как давно всё это началось? Год, два, три? Или всю мою жизнь с самого рождения? Эти вопросы разрывали голову на части и казалось, что они никогда не закончатся…
— Кто ты? — произнесла я, но наружу вырвался лишь хриплый, неразборчивый писк.
— Во-первых, я твой отец. Настоящий отец, что бы ты ни думала, — начал он довольно спокойно и немного устало, словно это была банальная, скучная беседа ни о чём.
— Но ты… Тёмный? — снова повторила я термин, который больше не казался мне нелепым.
— Да, я тёмный, — он вздохнул. — Но я не был таким раньше.
— И… Как давно?
— Давно, — отец замолчал, собираясь с мыслями, но через некоторое время продолжил: — Мы были совершенно обычными людьми, когда я женился на Варе… Не могу сказать точно, как и когда это началось и откуда твоей маме стало известно о Высших Силах, но очень долго я не знал о её обещании…
Он прервался, судорожно хватая ртом воздух.
Я терпеливо ждала.
— Понимаешь, люди должны формироваться под одинаковым воздействием… Таковы Законы этого мира — Законы Равновесия, которые никто не вправе менять. Каждый сам должен сделать Выбор, когда придёт время. Но Варя решила иначе. Она нарушила их. Она пообещала тебя Свету ещё до твоего рождения… А когда ты родилась, постаралась оградить от любого тёмного влияния… Именно тогда у Вари и начались срывы — её психика оказалась слишком слаба. В отличие от воли… Я бы не осмелился… Никто бы не осмелился пойти против Тьмы и сознательно нарушить Равновесие. А она нарушила…
— Ты знал, что это не болезнь?
— Нет, тогда ещё не знал. Я видел, что с ней что-то происходило. Но, как и любой обычный человек, думал, что она лишалась рассудка. Пока Тьма не пришла ко мне…
— И ты поддался… Почему?
— Сначала я воспринял всё, как и ты сейчас: был напуган, недоумевал, злился… Я думал, что мой разум тоже слабеет, но потом…
— Что потом?
— Потом Варя сказала, чтобы я не сопротивлялся.
— Мама тебе сказала?! — изумилась я и недоверчиво вскинула брови.
Да ладно!
— Так должно было случиться — это её слова… Варя не хотела, чтобы Наблюдателем сделали постороннего человека, который будет равнодушно к тебе относиться. Я должен был просто следить, чтобы воздействие охранявшего тебя Света не переходило границы. И отчасти контролировать, чтобы впредь Варя не совершала подобных ошибок…
— Но её наказали и поместили в клинику, — ледяным голосом произнесла я.
— Почти, — поправил отец.
— Что значит «Почти»?
— Наказание у Вари совсем другое… Я не мог смотреть на то, что с ней происходило, и ты не должна была этого видеть. Поэтому мы решили, что лечь в больницу будет для неё оптимальным… Прикрытием.
— Но ведь там ей делают только хуже!
— Варю не лечат от того, чего у неё нет. Анатолий Сергеевич следит за этим.
— Лазаревский… Тоже?
— Он её Надзиратель, — печально покачал головой отец. — Вместо меня. Следит, чтобы никто не вмешивался в её наказание…
— Почему ты позволил такому произойти? — прошептала я.
— Так было нужно…
— Нужно? Нужно… — как заезженная пластинка, повторила я несколько раз, схватившись за голову. — Мама готова со всем смириться, пожертвовать собой, лишь бы не доставлять никому неудобств! Но ты… Почему ты ничего не сделал, чтобы помочь ей?!
— Я не мог… — отец с горечью развёл руками.
— Ты отдал её «Тьме»! — закричала я. — Ты оставил её гнить в психушке, зная, что она не больна! И ты так спокойно говоришь об этом?! Что же ты за чудовище?!
— Я не мог ей помочь! — отец тоже повысил голос, остудив мой пыл. — И никто не может! Она нарушила Законы не только Тьмы, но и Света, несмотря на то, что старалась для него!
— Хочешь сказать, «Свет» тоже причастен к её наказанию?!
— Да!
— Я не верю…
— Это правда, дочка.
— Я не верю!
— Тогда почему он ей не помогает?! — папа почти закричал, подавшись вперёд и схватившись за крышку стола. — Почему не снимет наказание? Ведь он сильнее, чем я или ты! Он может бороться с Тьмой, но не делает этого!
Я промолчала, опустив глаза на раскуроченные, но нетронутые спагетти. Самое обидное, что это действительно было правдой. Ни Елизар, ни «Свет» не делали ничего для её спасения…
— Пойми, — продолжил отец уже спокойнее. — Свет — это не абсолютное добро. А Тьма — не абсолютное зло. В сущности, между ними нет большой разницы. Это лишь относительные понятия, но они поддерживают хрупкий баланс нашей жизни. И не так важно, какую из сторон ты выберешь. Везде есть свои плюсы и свои минусы. Так может, не стоит доверять Выбору, сделанному за тебя ещё до твоего рождения? Может, нужно самой сделать свой Выбор?..
— Я не стану тёмной, как ты, — замотала я головой. — Не для того мама всю жизнь страдала…
— Никто не сказал, что её поступок был верным. Посмотри на последствия. С Варей всё было бы хорошо, она была бы здорова и счастлива, если бы выбрала правильно…
— Это свой выбор ты называешь правильным?! — взревела я. — «Тьма» истязает маму, «Тьма» изуродовала меня, и это правильно?!
— Дочка, я люблю и тебя, и Варю, как прежде, — он опустил глаза. — Но я просто Наблюдатель…
— Нет, ты ошибаешься! — я снова вскочила, нависнув над столом своим крошечным телом. — Ты не просто наблюдатель! Ты — предатель! Ты мог помочь мне! Мог остановить «Тьму», но не сделал ничего! Ты мог помочь маме, но решил остаться в стороне, выкинув её, словно мусор! И ты говоришь, что твой выбор правильный? Нет! Лучше я буду мучиться, как мама, но не сделаю того, что сделал ты! Я… Я ненавижу тебя!
Не помня себя, я сорвалась с места и побежала в коридор. Я задыхалась, физически ощущая необходимость как можно скорее покинуть проклятую квартиру, в которой даже воздух стал отравленным. И одна лишь мысль о том, чтобы задержаться на несколько минут или секунд, нормально одеться и собрать необходимые вещи, казалась невыносимой.
Отец что-то тихо сказал мне вслед, оставшись на кухне и не попытавшись воспрепятствовать моему побегу. Но я
