Когда это касалось не только одного отдельного человека, а всех вокруг. Вот тут и приходила сплочённость, взаимопомощь, единение через общее горе и вера всё через то же горе. Ещё недавно я знать не знала, кто жил на одной лестничной площадке с нами, пока город не встряхнуло небольшое землетрясение. Люди выбежали на улицу, спеша покинуть ненадёжные укрытия, и начали общаться, хотя до этого могли даже не здороваться при встрече. Это маленькое событие нас объединило. А что бы произошло, если бы землетрясение оказалось сильнее? Неужели подобным способом пытался объединить нас «Свет»? Перестанете верить, потеряете ко всему интерес, так мы вас встряхнём? Пошлём вам десять казней египетских и заставим быть лучше, чтобы вы забыли о мелочах.
Что было хуже?
Кто был более жесток? «Тьма», истязавшая душу, или «Свет», причинявший физическую боль ради спасения этой души?
Или…
Я остановилась.
Физический ступор произошёл практически мгновенно. Однако разогнавшиеся до космической скорости безрадостные мысли продолжили нестись вперёд, пока с запозданием на несколько секунд до мозга не дошло осознание, что именно заставило тело так резко остановиться. Я смотрела вниз, на мокрый асфальт, на котором до этого встречались лишь смятые пачки сигарет, раскисшие окурки, пакеты из-под чипсов и прочие продукты человеческой безалаберности. Такой банальный мусор я даже не замечала. Но сейчас возле моих ног, заманчиво переливаясь в искусственном свете фонарей, лежало несколько монет, которых мне не хватало на проезд.
Сумма, точная как в аптеке.
Вот только случайность, которую в моём нынешнем положении можно было посчитать огромной удачей, почему-то вызывала подозрения. Обычные монеты на обычном асфальте, но всё внутри протестовало и говорило: «Не бери!». Раньше я бы даже внимания не обратила, ведь деньги на земле не так уж и редко валялись. Но не сегодня. Сегодня они были мне жизненно необходимы. И тут же появились, словно кто-то специально подбросил их на моём пути, сделав желанный подарок.
Чья это была подачка — «Света» или «Тьмы»?
Кто из них хотел, чтобы я добралась до Вани?
Меня снова пронзило острое чувство чьего-то присутствия. Любопытные глаза наблюдали за мной из всех тёмных уголков и подворотней, желая увидеть, возьму я деньги или нет. Они не принадлежали кому-то конкретному, у них не имелось определённого местоположения, они просто были повсюду: окружали меня, разглядывали и ждали.
Я испуганно оторвала взгляд от асфальта и стала глупо озираться по сторонам, пытаясь найти этого кого-то. Но увидела только пустынную дорогу, освещённую двумя круглыми фарами приближавшегося к остановке автобуса.
Моего автобуса.
Надо же, стоило сбежать из дома, как свыше мне стали посылать удивительные подарки. Простой автобус, простые монеты, но как они оказались кстати, особенно вместе. Мне отчаянно захотелось схватить деньги и, наконец, добраться до Вани. Моя идеальная возможность лежала прямо передо мной, такая близкая и соблазнительная, но я ощущала, что что-то здесь было не так.
Всё внутри уже просто кричало: «Не бери!»
Пока я размышляла, взвешивая в голове все «За» и «Против», автобус дёрнулся и издал громкий, протяжный скрип, готовясь отъехать от пустой остановки. Дальше медлить было нельзя. Я сорвалась с места и побежала к закрывавшимся дверям, оставив монеты валяться на земле. До сих пор чувства меня не обманывали, только я к ним не прислушивалась. Так может, стоило сделать это хотя бы сейчас?
Однако двери закрылись перед самым моим носом, и автобус тронулся, следуя по дальнейшему маршруту. Я сбавила скорость до шага, а потом и вовсе остановилась, размышляя о том, что, наверное, эта чудовищная ночь никогда не закончится. Но мне снова повезло — водитель всё-таки заметил меня в боковое зеркало, остановился и открыл заднюю дверь. Я радостно запрыгнула на ступеньки. Оказавшись в тепле и под крышей, наконец, расслабилась, блаженно прислонилась к железному поручню с наполовину ободранным резиновым покрытием и устало огляделась.
В салоне находилось всего четыре пассажира, остальные места пустовали. Ближе всех сидел мужчина в намокшей чёрной шляпе и сером плаще, похожем на плащ Елизара. Но я не могла с уверенностью сказать, он это был или нет, поскольку наблюдала лишь его затылок. Недалеко от мужчины сидела уставшая женщина с ребёнком, который мирно посапывал у неё на коленях. И молодая, симпатичная девушка в розовой кожаной куртке и высоких сапогах-чулках. Её я разглядывала чуть дольше, чем остальных, поскольку яркий внешний вид не мог не привлекать внимания. Хватило одного взгляда, чтобы понять — достаток её семьи был намного выше среднего. Ухоженные волосы, возможно, даже с примесью искусственных, длинные ногти с модным маникюром, испорченная солярием и многочисленными слоями тонального крема кожа, ярко накрашенные глаза, брови и неизменный розовый блеск на губах. Девушка выглядела очень самодостаточно и уверенно. Только было интересно, что она забыла в автобусе?..
И ещё здесь присутствовала кондуктор — большая, если мерить в объёмах, но невысокая женщина советской закалки, на грубом, помятом жизнью лице которой читалась жажда справедливости и нетерпимость к отступлениям от правил. Она выглядела уставшей от затянувшегося трудового дня и потому, несомненно, испытывала раздражение. В глубине души я надеялась, что она не будет слишком строга и не выгонит меня из-за пары монет. Однако по её виду уже сейчас можно было со стопроцентной уверенностью сказать, что всё произойдёт с точностью наоборот.
Женщина двинулась ко мне тяжёлой, шаткой походкой, и я послушно полезла в карман.
Может, всё-таки пронесёт?..
— Что у тебя? — фамильярно пробасила она, чем-то напомнив мне Александру Никитичну из приёмной психбольницы.
— Вот, — ответила я, протягивая мелочь.
Слишком мелкую мелочь.
Кондукторша сомнительно, с каким-то отвращением посмотрела на деньги, пересчитав их одним взглядом. С ног до головы оглядела меня, оценивая потрёпанную и промокшую одежду, раскисшие пластыри, под которыми красовались воспалённые ссадины, и измученное лицо. Задрала подбородок, наверное, желая казаться выше и значительнее, а потом недовольно проворчала:
— Сумма проезда изменилась ещё в октябре того года! Вон — везде написано!
— Но у меня больше нет… — развела я руками, пытаясь придать лицу жалобное выражение. — Честно…
— Или плати, или выходи из автобуса! — фыркнула она, театрально и нервно закатив глаза.
— Пожалуйста, не выгоняйте меня… Мне далеко идти… Тем более уже ночь…
— Далеко ей, видите ли! — возмутилась женщина, с каждым новым словом прибавляя тон, словно кто-то подкручивал ручку громкости у неё в голове. — Нет денег, так нечего и соваться! А то лезут тут всякие оборванцы! А мы из своего кармана платить должны?!
— Но у меня же есть деньги… Всего двух рублей не хватает. Ну, пожалуйста…
— А если каждый будет недоплачивать? Мы, знаешь
