- И как после этого со способностями? - поинтересовался Максим.
- Значительно повысились. Теперь я могу создать голову вдвое большую и втрое страшней, чем те, которые я создавал раньше. Учитывая примитивный образ мышления кикивардов и недостатки их воспитания в полевых условиях, думаю, что они при виде такой головы обалдеют, и с места тронуться не смогут. Тут мы их и берем тепленькими. Потом допросим.
С предложением Агофена все согласились.
Когда Малявка и Рогмунд привели Баха, кикиварды по-прежнему играли в кости. Все четверо были мускулистыми, бородатыми и длинноволосыми. Их черные маски, с прорезями для глаз, и седла лошадей лежали в сторонке.
Рыжий представился, сообщил, что они привели дракона, и кикиварды, как договаривались, теперь должны заплатить.
Кикиварды едва глянули на разбойников, и продолжали играть.
Рогмунд подождал немного, потом спросил:
- Вы что ли приехали за драконом?
- Подожди, - не оглядываясь на разбойника ответил самый лохматый из кикивардов, видимо, старший в этой четверке. Он встряхнул стаканчик и бросил кости. Выпали четыре двойки.
Три других кикиварда довольно заржали.
- Брахатата! - выругался лохматый и сплюнул. - Чего вам?! - сердито спросил он у разбойников.
- Мы привезли дракона, - повторил Рогмунд.
- Ну и чего? - увлеченный игрой, лохматый, видимо, забыл зачем они здесь, у Старой мельницы.
- Вы же за ним сюда приехали.
- Ага, мы за ним сюда приехали, - вспомнил один из кикивардов, со шрамом на груди.
Теперь и старший вспомнил.
- За этим, что ли дракончиком, нас четырех послали? - удивился он.
- За этим самым, - сообщил Малявка.
Лохматый недоверчиво покачал головой.
- Ты и есть Бах? - спросил он.
- Нет, я есть Чайковский, - вспомнил Бах.
- А нам все равно: что Бах, что Чайковский. Главное - чтобы хвост был и два крыла. Но за таким заморышем четверых посылать?.. - продолжал удивляться лохматый. - Брахатата! Гарпогарий как был ослом длинноухим, так ослом и остался.
- А Сульманет еще ослей Гарпогария, - подсказал кикивард со шрамом.
- Сульманет еще ослей и ушастей, - согласился лохматый. - Ты, Бах садись и не мешай нам.
- Я не Бах, а Чайковский, проявил настойчивость Бах и послушно сел.
- Заплатить должны, - напомнил Малявка.
Лохматый вынул из кармана небольшой кожаный мешочек и бросил его Малявке. Тот подхватил мешочек и передал его Рогмунду.
- Валите отсюда, брахатата! - сердито глянул на разбойников кикивард со шрамом и стал укладывать кости в стаканчик.
Разбойники свалили. А за ближайшими кустами остановились, и стали ждать дальнейших событий.
Долго ждать им не пришлось. Кикиварды только два раза и успели бросить кости, до того, как из кустов вышла созданная Агофеном голова. Двухметровая головушка с пухлыми розовыми щеками, крючковатым носом и громадным разинутым ртом, в котором виднелись длинные и острые зубы. Глаза у головы светились красными огоньками, с зубов стекала желтая слюна. Она тихо шагала на хилых ножках, и игроки ее не замечали. Потом один из кикивардов повернулся, глянул на голову и застыл. Нижняя челюсть у него опустилась, глаза стали большими и круглыми.
Остальные повернулись глянуть, что это он?
Агофен был прав, кикиварды, когда они увидели приближающуюся к ним, двухметровую голову не испугались, а именно обалдели и сидели, как загипнотизированные, не шевелились. Наверно и вправду, мозги у них были устроены по-особому. Бери их сейчас тепленьких, вяжи и укладывай рядком, ни один не воспротивится. У лошадей мозги, видно, были устроены не так, как у их хозяев. Когда появилась зубастая голова, они, не переглянувшись, и даже не ржанув, повернулись и ускакали.
А джинн продолжал развлекаться: голова щелкнула зубами и голосом Агофена, но очень громко, произнесла:
- Ку-ушать хочется! Ох, как ку-ушать хочется!.. А тут и за-автрак для меня сидит! Давно я кикивардов не едала, - и, широко разинув рот, расхохоталась.
Не надо было Агофену шутить. Как только до обалдевших кикивардов дошло, что они становятся завтраком, куда балдеж и девался. Сработал, заложенный еще в древности, инстинкт самосохранения. И он оказался сильней балдежа.
- Брахатата! - взвопил старший. Все четверо вскочили и бросились бежать.
- Куда побежали!? - закричала голова. - Остановитесь, несчастные!
Конечно, так бы они и остановились. Вопль только прибавил кикивардам прыти.
Глава тринадцатая.
Какая она, свилога? Встреча с дружинниками. Снова крокаданы. Барон Брамина-Старохватский и его замок. В темнице. Отряд шел часа два. Рогмунд и Малявка знали здесь каждую тропу, и сэкономили нашим путешественникам немало времени. Несколько раз выходили на засады разбойников. Разбойники встречали путников радушно, как своих: предлагали отдохнуть, готовы были поделиться съестными припасами, спрашивали, не надо ли в чем помочь. Некоторые интересовались, какая живность водится в лесах Максима? Агофен с удовольствием рассказывал, об оленях с двухметровыми рогами, про тьму уток из-за которых на озерах не видно воды, и о непуганых молодых кабанятах, что бегают по лесу, аппетитно повизгивают и ищут охотников. Разбойники с интересом слушали, благодарили Максима и обещали "непременно наведаться". Путники старались особо не задерживаться, после коротких разговоров шли дальше.
Пока шли, обсуждали неудачу с кикивардами.
- Их всего четверо было, - расстраивался Максим. - И зачем я тебя на эти фокусы толкнул, сам не пойму. С четырьмя кикивардами мы бы без твоих заклинаний управились.
- Убежали, ну и пусть, - Эмилий к бегству кикивардов отнесся спокойно. - Ничего мы не потеряли. Ты же видел их физиономии. Немытые и бессмысленные. Они не имеют никакого понятия, зачем меня ищут и кто. Упоминали какого-то Гарпогария и какого-то Сульманета - имена явно кикивардские. Эти игроки в кости все равно ничего не смогли бы нам рассказать. Скоро придем к бабушке Франческе и все узнаем.
А Агофен переживал свою неудачу.
- Кто знал, что они такие пугливые, - оправдывался джинн. - Это ведь шутка такая, и голову я сделал совсем не страшную. У нее даже искры из глаз не сыпались, и язык она не высовывала. Если бы она высунула раздвоенный, как у ядовитой змеи язык, и стала этим языком их щекотать, такое могло испугать. Но ничего этого голова не делала.
- Ты, хоть и джинн, но иногда и думать должен, соображать надо, с кем дело имеешь, - монотонно жевал Агофена лепрекон. - Эти кикиварды совсем дикие, видел, с какими они ножами ходят. Они твоих шуточек понять не могут. Кто будет сидеть и ждать, пока его станут есть?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
