ничего не знаю, чувак. Мне просто сказали подобраться поближе и посмотреть как у тебя тут все устроено, проверить, здесь ли женщины.
— Женщины?
— Сучки, из-за которых убили Мигеля.
Сучки? О, малыш, сейчас будет очень больно.
— Почему Хуан так сильно хочет заполучить их?
— Думаю, что он хотел бы сравнять счет, а также вывести тебя из игры. Но ему помогает еще кто-то, какой-то старый белый парень, который позволяет провозить товар по берегу и заставляет копов смотреть в другую сторону.
Вот это было интересно.
— Подробнее.
— Я больше ничего не знаю, клянусь. Я все тебе рассказал, честное слово.
Теперь парень плакал и трясся всем телом. Запаха горелой плоти было достаточно, чтобы вызвать у меня тошноту, а у меня был крепкий желудок для такого рода вещей.
— Ладно, расслабься. Ты хорошо справился. Молодец. — успокоил я рыдающего мужчину. Действительно, довольно жалко, что он заканчивает свою жизнь здесь. Я мог бы сделать это быстро, чтобы вознаградить его за информацию, которую он мне предоставил; последний подарок для умирающего. Но он все испортил.
Он упустил этот шанс, когда назвал Шарлотту сучкой.
Я бросил взгляд на Элио, который зашел парню за спину и крепко сжал его голову. Взяв щипцами еще один горячий уголь, я засунул его в кричащий рот. Элио с силой надавил на челюсти и заставил их сомкнуться, когда раскаленный уголь попал на язык. Мужчина беззвучно кричал, не в силах вырвать лицо из хватки моего sottocapo.
За то, что он назвал Шарлотту сучкой, его язык будет выжжен из его никчемного рта. За попытку шпионить за Casa Nera и моей семьей его тело станет удобрением для роз, которые Шарлотта понесет в своем букете.
Круговорот жизни — прекрасная вещь.
Я похлопал его по плечу и улыбнулся, направляясь к выходу из подвала.

— Ты что, насвистываешь? — обвинила меня позже Джада, когда я вошел в ее кабинет. Он был таким же хаотичным, как и ее личность, и я ненавидел оставаться здесь хоть на минуту дольше необходимого.
— Я не знаю. Разве?
Джада прищурилась на меня.
— Все понятно, запал на нашу медсестру. Как интересно. Хорошо, что ты решил жениться на ней, а не убить.
— Я никогда не собирался её убивать. — признался я.
Изначально я планировал дать Чарли неделю, чтобы она доказала свою ценность, но пылающий между нами огонь быстро превратил этот план в пыль. И даже если бы я придерживался изначального плана, то теперь знал, что независимо от исхода испытательного срока, я никогда не смог бы убить ее.
Джада подняла бровь, глядя на меня.
— Тогда в чем заключался твой грандиозный план?
— Я бы просто держал ее здесь до тех пор, пока она сама не захотела бы остаться. — объяснил я.
Джада фыркнула.
— А, запасной план, рассчитанный на стокгольмский синдром? Мило. В любом случае, чему я обязана такой чести?
— Есть успехи в поисках крепости Кастильо? Я отказываюсь верить, что они не затаились где-нибудь, чтобы строить свои дерьмовые планы.
— Эти ребята — параноики. Не помогает и то, что вы пробиваете дыры в их рядах слева, справа и по центру.
Я пожал плечами в ответ на это обвинение.
— Как бы то ни было, прямо сейчас у меня ничего нет.
— Мне нужно их найти, — напомнил я ей. Уже несколько месяцев я хотел зачистить Атлантик-Сити от всех Кастильо. Раньше не было временных рамок для их уничтожения. Теперь были. Они угрожали моей собственности — моей будущей жене. Я не позволю им жить.
— Я занимаюсь этим. Что касается других новостей, я наткнулась на кое-что интересное.
— Что именно?
— Когда я отслеживала обычный трафик с территории, то кое-что обнаружила. На самом деле, я обнаружила целых три маленьких «кое-что». Сигналы от них ничтожно малы. Если не искать их специально, то можно упустить из виду. Но… я запомнила, на что это было похоже, когда кто-то в последний раз пытался установить здесь жучки.
— Кто-то пронес сюда прослушку?
— Да, так и есть. Вероятно, вчера. Мне нужно просканировать, чтобы определить точное местоположение.
В памяти всплыла Шарлотта и внезапный, нехарактерный для неё поцелуй. Маленькая шалунья была нервной и взволнованной. Кроме того, она без всякой причины рыскала по моему кабинету.
— В моем офисе есть один, возможно, в горшке с растением. — сказал я, уже зная, что был прав. Я полностью недооценивал свою сопротивляющуюся невесту, если она была способна прокрасться в мой офис, отвлечь меня, позволив мне съесть ее киску, и выйти оттуда без намека на чувство вины. Я не был уверен, волноваться мне или быть впечатленным.
Однако кое-что привело меня в ярость.
Детективы Вэйн и Уайтли были занозой у меня в боку в течение нескольких месяцев, а теперь они решили, что могут использовать Шарлотту против меня? Они посмели пытаться манипулировать моей женой?
Пришло время закончить их игру и начать другую.
На этот раз мы сыграем в мою игру, и я не собирался проигрывать.
Глава 20
Чарли
Когда я переступила порог Ла Леоноры, в динамиках заиграла песня «The Boy I’m Going to Marry» (пер. «Парень, за которого я выйду замуж»). Она была чертовски громкой и эхом разносилась по всему красивому зданию Веселая музыка резко контрастировала с напряженной атмосферой, витавшей над нашей маленькой группой. Песня была глазурью на торте. Ренато издевался надо мной?
Сегодня казино было украшено самым роскошным образом. Очевидно, свадьба Де Санктис не была скромным мероприятием, и, судя по машинам, похожим на танки, выстроившимся на полосе, и группам телохранителей смертоносного вида, снующих вокруг, список гостей включал в себя одних из самых известных криминальных авторитетов Восточного побережья.
Несмотря на общую атмосферу насилия, было странно осознавать, что я чувствую себя в безопасности. В окружении охраны Ренато Де Санктиса, на его территории, я была неприкосновенна. Это был резкий контраст с теми днями до того, как он привез нас в Casa Nera, когда я боялась собственной тени и убегала от картеля Кастильо.
Я вошла в здание со свитой охранников, стиснув руку Люси в своей. Джада стояла по другую сторону от нее и время от времени протягивала руку и сжимала ее плечо. Дружеское напоминание о том, что психопатка с арбалетом была ее назначенной няней.
На территории отеля Ла Леонора была часовня. Меня ужасала сама мысль о свадьбе в церкви, учитывая, что это была за свадьба, но никому не было дела до моих протестов.
— Теперь у
