Плохая примета для жениха видеть невесту до свадьбы.
Откуда появилась эта мысль? Рейф сглотнул. Могло ли быть так, что он все еще развлекал себя мыслью о том, что Феба передумает? Насколько безумным и введенным в заблуждение он должен быть? Она же стояла перед ним в свадебном платье, ради всего святого!
Он встретился с ней взглядом. Феба ожидала услышать, что он думает. Было ясно, что для нее имеет большое значение, что он думает.
Это было неправильным. Она должна быть вся в волнении по поводу мнения Колдера, а не его.
Проклятие. Он сделал все это из-за недостатка самообладания. Он запутал ее мысли, ослабил ее решимость сделать этот выгодный шаг.
И единственной, кто поплатился бы за это, была бы Феба. В конце Рейф ушел бы свободным человеком – хотя и с дырой вместо сердца. Но никому не нужно было знать об этом.
Рейф встал.
– Ты выглядишь ошеломляюще красивой.
Она заморгала.
– Правда?
– Во всей Англии нет более прекрасной женщины, – серьезно ответил Рейф. Пусть она услышит это хотя бы раз, потому что Бог знает, что Колдер никогда не скажет ей таких слов. – Ты никогда не должна забывать об этом. – Он наклонился, чтобы взять свою шляпу. – Если ты извинишь меня, то я вспомнил, что должен сейчас уйти. Экипаж отвезет тебя обратно в Брук-Хаус, когда ты закончишь с примеркой.
С этими словами он повернулся спиной к невесте своего сердца – хотя его почти разорвало пополам от этого поступка – и пошел прочь.
Глава 30
Следующий день Феба сумела провести так, что ни разу не увидела Рейфа. На данном этапе самым разумным поступком будет полностью избегать его. Она позавтракала в своей комнате, в течение утра пряталась в самых малопосещаемых частях дома, сослалась на головную боль во время визитов и продлила свое недомогание на все время обеда.
Брукхейвен прислал любезное послание с предложением, чтобы она проинформировала его, требуется ли ей врач. Девушка ответила, что нет, она просто переутомилась от деятельности нескольких прошедших дней и собирается рано лечь спать.
От деятельности гораздо более напряженной и захватывающей дух, чем Брукхейвену будет когда-либо позволено узнать!
Маркиз прислал еще одну записку, напоминая ей, что у них есть места в опере следующим вечером. Феба понимала, что завтра ей не удастся спрятаться. Брукхейвен ожидал, что она будет планировать свадьбу и ходить с ним под руку, готовая разыгрывать из себя маркизу.
В любом случае, это не срабатывало. То, что она избегала Рейфа, не приносило пользы. Он был везде… в разговорах слуг, в портретах на стене, в его шляпе и перчатках на столике в переднем холле, в его голосе, разносящемся по дому…
Однажды Феба услышала, как он идет по коридору своим отличительным широким шагом. Она развернулась, подумав о том, чтобы сбежать в переднюю часть дома.
Низкий голос Брукхейвена раздался из вестибюля, очевидно, он только что вошел в дверь.
Рейф был позади нее, а Брукхейвен приближался спереди. Феба повернулась, чтобы спрятаться в библиотеке. Нет, проклятие. Там находился викарий. Он узнает, что его дочь слабеет. Его острый взгляд следует за каждым ее движением.
В этом доме было слишком много мужчин!
На противоположной стороне коридора ее поманила другая дверь. Это была дверь для слуг, вровень со стеной, замаскированная, как часть обшивки. Феба моментально открыла ее и зашла внутрь. Затем осторожно закрыла дверь за собой, и прижалась к ней ухом. Заметил ли ее кто-нибудь?
Послышались шаги по ковровой дорожке в коридоре, затем другие – с противоположной стороны.
И те, и другие шаги замедлились перед кладовкой для белья.
Феба покачала головой в темноте. Конечно.
– А, Рейф… Я рад, что застал тебя. Я имел намерение поговорить с тобой о моей невесте.
О Боже. Феба не знала, то ли отпрянуть и закрыть уши руками, или еще сильнее прижаться к двери и подслушивать.
– Что насчет Фе… мисс Милбери, Колдер? – Рейф говорил осторожным тоном.
Колдер откашлялся.
– Ну, я заметил, что у тебя появилась тенденция пристально смотреть на нее. И кажется, что ты всегда где-то рядом. Даже прислуга делает комментарии по этому поводу.
О, черт. Кто-то видел их в холодной кладовой… или в гостиной… или в холле…
Вот это да, как же мы были заняты…
Феба крепко обняла руками свой похолодевший живот и попыталась вслушиваться в разговор через шум в ушах.
Скандал. Позор. Печальная известность.
О, пожалуйста, нет.
– Что из того? – Феба могла чувствовать, что Рейф ощетинился.
Колдер хмыкнул.
– Нет необходимости принимать оскорбленный вид. В конце концов, ты сам создал свою репутацию и едва ли можешь ожидать, что я не стану обращать внимания на то, над чем ты так старательно работал.
– Почему бы и нет? Ты игнорируешь все, что мне дорого.
– Ты имеешь в виду Брукхейвен?
Брукхейвен? Феба слегка подалась назад. Это не из-за нее, а из-за поместья?
– Конечно же, я имею в виду Брукхейвен! – Голос Рейфа становился все громче. – Ты проигнорировал каждое предложение, которое я сделал!
Колдер фыркнул.
– Хорошо, но согласись, Рейф. Ты едва ли находишься в том положении, чтобы знать, что лучше для поместья такого размера и сложного устройства, как Брукхейвен.
На насколько мгновений воцарилось молчание. Феба ждала, едва позволяя себе дышать. Неужели Колдер даже не осознал, что он только что произнес?
Когда Рейф заговорил, его голос звучал так тихо, что она едва могла слышать его.
– Потому что у меня была неправильная мать, ты имеешь в виду? – Его тон походил на разъяренный щелчок кнута. – Ты полагаешь, что обстоятельства моего рождения повлияли на неполноценность моего мозга?
Колдер издал нетерпеливый звук.
– Не будь смешным. С твоим мозгом все в порядке – когда ты предпочитаешь им пользоваться.
– Ах. Ты говоришь, что я не до конца продумываю свои дела – скажем, вопрос о том, как сделать предложение женщине, с которой никогда не встречался?
А, теперь он вернулся к ней. За исключением того… либо у нее разыгралось воображение, либо она и Брукхейвен каким-то образом оказались связаны друг с другом в этой братской борьбе на рогах?
Колдер заворчал.
– Почему я так быстро сделал предложение мисс Милбери – это неважно.
В самом деле? Потому что Феба умирала от желания узнать.
Рейф продолжил говорить слишком спокойным голосом.
– Я думаю об этом, как о моменте огромного значения. Полагаю, что если бы ты правдиво ответил на этот вопрос, то нам с тобой, возможно, пришлось бы перенести обсуждение на улицу… или выбирать оружие.
