И все же каким-то образом после завтрака он снова обнаружил себя в компании.
Феба снова была одета в голубое, на сей раз – в бледно-голубое, почти серо-голубое, что опечалило Рейфа. Она должна носить самые яркие цвета и драгоценности, потому что только они могут быть достойны этой девушки и расцвечивают краской ее щеки и глаза.
Фортескью выглядел измотанным, когда внес в комнату поднос с чаем, а затем рассеянно вышел, ни налив ни одной чашки. Рейф бросил взгляд на Колдера.
– Что-то случилось?
Колдер не поднимал глаз, поглощенный своей газетой.
– Повар дуется. Кто-то вторгся в кладовую вчера ночью и устроил полный беспорядок.
Тесса издала симпатизирующий звук, но Рейф смог только удержатся от того, чтобы не посмотреть на Фебу. Он отвел взгляд, чтобы увидеть, как Тесса задумчиво смотрит на него, а затем – на Фебу.
Тесса легко улыбнулась, затем прижала руку ко лбу.
– Лорд Марбрук, не окажете ли вы мне огромную услугу и не сопроводите Фебу и Софи сегодня к Лемонтёру на примерку? Я чувствую подступающую головную боль.
Тесса не выглядела больной. На самом деле ее глаза сверкали, а щеки раскраснелись, но Рейф не имел возможности обвинить ее в том, что она изображает головную боль, чтобы не ехать по магазинам.
В этот раз запротестовала Феба.
– Не беспокойся, Тесса. С нами все будет в полном порядке, если мы поедем с Нэн и лакеем, если лорд Брукхейвен может предоставить нам кого-нибудь?
Колдер поднял глаза.
– Что? О, да. Конечно. Я бы сам сопровождал вас, но у меня гора отчетов, которые нужно просмотреть сегодня. Так жаль. Мои глубочайшие сожаления.
Колдер не выглядел ужасно опечаленным. Рейф знал, что его брат ничто так не любит, как зарыться в бумажную работу на весь день. Кажется, это бесконечно очаровывало его.
Тесса улыбнулась, но ее глаза метнулись в направлении Фебы.
– Но Нэн будет нужна мне весь день, потому что я вовсе не смогу подняться с постели. А отправить двух юных леди в сопровождении всего лишь лакея? – Она перевела взгляд на Рейфа и приподняла бровь.
Ах, его реплика. Рейф подавил покорный вздох и кивнул.
– Я буду счастлив сопровождать мисс Милбери и мисс Блейк. Я немедленно прикажу закладывать экипаж.
Он встал и вышел, хотя мог бы отдать приказ с того места, где сидел. Провести еще один день в компании Фебы – это последнее, что он хотел бы делать.
Да, это объясняет, почему ты так боролся с этим поручением. Ты не выносишь даже ее вида.
Феба наблюдала, как Рейф уходит. Не смотри на его зад! О Боже. Слишком поздно. Потом он вышел из комнаты, и в помещении снова воцарилось неловкое молчание.
Брукхейвен сидел, обратив взгляд к окну, его пальцы шевелились от нетерпения. Тесса начала драматизировать свою растущую головную боль. Софи уткнулась носом в книгу, а Дейдре наблюдала за пальцами Брукхейвена с таким видом, словно хотела ударить по ним колотушкой. Тиканье золоченых часов на каминной полке в течение нескольких, похожих на вечность минут, заполняло тишину в комнате.
Феба внезапно поднялась, не в состоянии выносить все это.
– Ну, я полагаю, что мне нужно приготовиться к примерке. Софи, пойдем?
Софи подняла взгляд от книги, моргая за своими очками.
– Примерка?
Феба вздохнула.
– У Лемонтёра, помнишь? Лорд Марбрук отправился, чтобы приказать приготовить экипаж.
Софи долго смотрела на нее, взгляд девушки стал острым. Затем блеск остроты пропал, и в ее глазах не осталось ничего, кроме туманной незаинтересованности.
– Мне жаль, Феба, но я, в самом деле, должна отказаться. Видишь ли, у меня болит голова.
Феба прищурила глаза, вглядываясь в свою кузину. Предательница.
Она повернулась к Дейдре, которая подняла вверх руки.
– Я сейчас ожидаю посетителей в любой момент. Я обещала, что буду дома сегодня. Ты же не станешь просить леди, чтобы она нарушила свое обещание, не так ли?
Заговор.
Феба ждала, что Брукхейвен сам предложит сопровождать ее, вместо того, чтобы посылать с ней своего брата, что не было в точности скандальным, но и не совсем обычным при этом.
Брукхейвен бросил взгляд на часы и поднялся.
– Желаю тебе приятно провести время, моя дорогая. Я буду с нетерпением ожидать, что услышу обо всем за обедом. – Он повернулся и вышел с рассеянным поклоном, адресованным Тессе и кузинам.
Попалась. Ей нужно появиться у Лемонтёра, если Феба ожидает, что ее свадебное платье будет закончено вовремя. Она была беспомощна. Как это раздражало.
Раздражает? Так вот почему твое сердце бьется быстрее, и твои щеки порозовели?
Девушка приложила руку к лицу, когда выходила из комнаты. Так или иначе, черт бы побрал ее предательский румянец. Она побежала вверх по лестнице, чтобы взять свою верхнюю одежду вместо того, чтобы послать за ней слугу – только для того, чтобы найти оправдание своему яркому румянцу. Феба не хотела, чтобы Рейф подумал, что она так возбуждена от мысли отправиться куда-нибудь с ним наедине!
Экипаж был готов, когда она спустилась вниз, и Марбрук ждал ее в вестибюле. Если бы она не признавала опасность такой мысли, то могла бы вообразить, что они – женатая пара, которая готовится к восхитительной поездке в замечательный весенний день.
А затем, дома, их будет ждать интимный обед в гостиной рядом с их спальней, где они, полураздетые – она в облегающем халате, а он в распахнутой рубашке, с мускулистой грудью, блестящей в свете свечей – будут кормить друг друга вкусными кусочками своими руками и облизывать их начисто…
– Ты должно быть очень быстро бежала, – произнес Рейф, отводя взгляд, пока помогал ей надеть спенсер. – Твои щеки ярко-розовые.
– Ах… хмм. – Не думай. Не воображай. Не вдыхай его запах…
Его пальцы переплелись с ее, когда Феба потянулась, чтобы запахнуть спенсер. Рейф отдернул руки – и случайно провел ладонями по ее затвердевшим от фантазий соскам. Девушка судорожно вздохнула – частично от шока, частично от исключительного удовольствия, почувствовав прикосновения твердых, горячих ладоней к покалывающей, ноющей плоти.
– Мои и… извинения… я… о, черт! – Рейф отвернулся, прижав ладони одну к другой, чтобы уничтожить воспоминание об этих твердых, вздернутых кончиках ее груди – или чтобы сохранить его. Ее протяжный вздох эхом отзывался в его сознании. Вздох удовольствия? Или ужаса?
Или, как у него, и того, и другого?
Феба отступила назад и застегнула свой спенсер, проявляя крайнюю сосредоточенность. Затем она откашлялась и приподняла подбородок.
