– Я не… Я… А кто такая Шарлотта?
– Феба? – Он сдвинул руку с глаз и заморгал. Расплывчатые образы все еще плавали перед его глазами, но он смог увидеть ее перед собой, одетую в ночную рубашку и полураспахнутый халат, выуживающую свой подсвечник из жестянки с мукой.
Девушка нахмурилась, глядя на него и пытаясь развязать узел на поясе халата, чтобы стянуть его поплотнее.
– О Боже, милорд! Вы меня до смерти напугали!
– Я? Думаю, что это я только что потерял десять лет жизни! А я планировал провести их с пользой, знаете ли.
Ее настроение мгновенно изменилось, а на щеках появились ямочки.
– Как? Выполняя добрые дела?
Рейф заворчал.
– Абсолютно верно. Существует бесчисленное множество благотворительных дел для улучшения условий труда прелестных хозяек. Я постоянно жертвую на эти цели.
При воспоминании об это ее юмор исчез. Феба приподняла бровь.
– Готова поспорить, что это так. Мужчины вроде вас просто не знают, когда нужно остановиться.
Она не собиралась так просто давать ему сорваться с крючка.
– Что вы знаете о таких мужчинах, как я?
– Я знаю достаточно. – Она пыталась выглядеть почтенно, но ее взъерошенные волосы и непослушный халат придавали девушке восхитительный вид. – Повесы и негодяи существуют не только исключительно в Лондоне, довожу до вашего сведения.
Рейф усмехнулся, да абсурда счастливый просто от того, что он рядом с ней.
– О, вы разводите свою собственную породу там, в графстве У-Чёрта-На-Рогах?
Феба бросила свой узел и сложила руки под своим неприкрытым лифом.
– Полагаю, прежде всего, они импортируются, милорд, – угрюмо произнесла она.
Его улыбка исчезла.
– Ты ведь не дразнишь меня, нет? Что случилось с тобой в Торнтоне? Когда ты успела повстречаться с повесами и негодяями?
Что-то быстро промелькнуло в выражении ее лица, и Рейф подумал, что она собирается заговорить. Но затем все исчезло, и она просто невозмутимо посмотрела на него.
– Ты пришел сюда, чтобы найти что-то поесть?
– Ветчину. Или жаркое. Или… – Бедро. Но так же, как они не затрагивали тему Лайлы, они не возвращались и к тому, как Рейф нашел ее свернувшуюся на полке, спрятавшуюся от незваного гостя, в ночной рубашке, задранной выше колен, не так ли?
Он мог уважать хорошую уловку, но подумал, что должен каким-то образом внести свой вклад.
– Ты не должна бродить по дому одна. Ты не слишком хорошо знаешь его.
Феба приподняла подбородок.
– Это мой дом – или будет моим через две недели. Думаю, что я имею право совершить набег на кладовую, если захочу.
Ее дом… будущая жена его брата.
– Да, спасибо большое за то, что напомнила мне. Скоро здесь будет множество надоедливых, похожих на Колдера, ребятишек, которые не дадут нам спать по ночам.
Феба поставила на стол, стоящий в центре комнаты, поднос с ломтями жаркого.
– Сыр?
Он рассеянно потянулся ко второй сверху полке по ее просьбе.
– Ты слышала, что я сказал?
Девушка слегка напевала, пока вытаскивала полбуханки хлеба с полки, где она его спрятала. Выпечку обычно здесь не держали, поэтому она принесла его с собой. Феба на самом деле устраивалась в Брук-Хаусе как у себя дома.
– Я слышала тебя, – ответила Феба. – Ты протестовал против моих способностей к размножению. – Она бросила на него косой взгляд. – Некоторые из этих ребятишек могут быть похожими на Фебу, знаешь ли.
Маленькие Фебы, со щечками, как у херувимов и взъерошенными волосами, семенящие по дому, постоянно напрашивающиеся на неприятности, очаровывающие всех и вся своими ямочками и голубыми глазами с длинными ресницами…
На мгновение он был полностью захвачен этим образом в своем сознании. Затем вспомнил, что это не он будет отцом этих голубоглазых прелестниц.
Дядя Рейф. Его будут приглашать на праздничные обеды и больше никуда.
Феба продолжала спокойно готовить еду уверенными движениями. Если ее и затронул инцидент, произошедший этим вечером на концерте, то она не казалась расстроенной этим.
Я хочу, чтобы ты была расстроена. Нет, я хочу, чтобы ты была опустошена. Я хочу, чтобы ты сражалась за меня, чтобы отбросила прочь все, чтобы порадовать меня, чтобы это стоило тебе уважения своей семьи и жизни в качестве герцогини – так, что бы я не ощущал, что мой брат выиграл…
И что за человека все это делает из меня?
Это делает из тебя дядю Рейфа, потому что она достаточно разумна, чтобы послать тебя подальше, даже если ты ей и нравишься.
Что будет в точности тем, что он заслуживает.
Если бы Рейф знал, чего его бунтарские развлечения будут однажды ему стоить, сделал ли бы он все по-другому? Согласился бы он с планами Колдера, учился бы он прилежнее, избегал бы карточной игры, женщин и выпивки?
Почему ты не можешь больше походить на своего брата?
Был ли хотя бы один день в его юности, когда бы он не слышал этой ненавистной фразы от своего отца, или от наставника, или даже от местного священника. Каждое произнесение этой фразы добавляло еще один кирпич в стену между братьями, отсекая Рейфа…
И замуровывая Колдера?
Нет. Рейф отбросил эту нелепую идею. У Колдера было все.
Он посмотрел на Фебу, которая опасливо старалась вовсе не смотреть на него. Да, он ей нравился, но она никогда не выберет его, отвергнув Колдера. Она была слишком разумной для этого.
– Я не хотела причинить тебе боль, Рейф. – Ее голос был тихим, но он смог различить в нем страдание.
– А я не хочу, чтобы мне причиняли боль, – ответил молодой человек, выдавив улыбку. – Видишь? Мы можем проводить время друг с другом безо всяких трудностей. Мы единственные, кто не спит во всем доме, нас только двое, наедине, и мы находимся там, где никто не узнает, что мы…
Он остановился, необъятность их уединения только придавала ночи ощущение безопасности и таинственности. А это было рискованно.
Через стол от Рейфа Феба едва заметно вздрогнула.
– Пол просто ледяной.
– Тогда уйди с него. – Он обогнул стол одним быстрым движением.
– Что…
Обхватив обеими руками ее узкую талию, Рейф поднял девушку и посадил на стол до того, как она смогла запротестовать. Ее удивленный вздох легко прикоснулся к его щеке, смешавшись с ее запахом. Ему захотелось крепче обнять ее, притянуть ближе к себе и заставить забыть обо всем, кроме него…
Рейф отступил на шаг назад и низко поклонился, чтобы скрыть выражение своего лица.
– Барка моей королевы готова к отплытию. Не соизволит ли ваше величество усесться соответствующим образом?
