Читаем без скачивания Современный Американский детектив - Рекс Стаут

— Не могу вам этого сказать. Да и не обязан по закону.

— Что вы понимаете в законах?

— Я работаю на хорошего адвоката, и меня вполне устраивает его толкование законов.

— А меня нет.

— Я вас так и понял, капитан. Я готов всячески вам помогать. И уже одно то, что «кольт» у вас, служит тому подтверждением.

— Подтверждением было бы, если бы вы мне сказали, откуда он у вас.

— Этого я сказать не могу.

— Вы бы переменили свое решение, если б я вам сказал, что нам это известно?

— Сомневаюсь. Испытайте меня.

— Нам известно, что вчера револьвер находился у Ника Чалмерса. У нас есть свидетель. Есть и другой свидетель, который видел Ника около мотеля «Сансет» приблизительно в те часы, когда был убит Хэрроу.

Голос Лэкленда звучал сухо и официально, словно он давал показания в суде. Он пристально глядел мне в глаза. Я же смотрел на него как можно более безразлично и холодно.

— Комментариев не будет, — сказал я.

— В суде вас заставят отвечать.

— Очень сомневаюсь. И потом, сейчас мы не в суде.

— Вы окажетесь там гораздо раньше, чем думаете. У меня, наверное, и сейчас хватит материалов для того, чтобы присяжные привлекли вас к суду. — Он похлопал по пачке фотографий на столе. — У меня есть бесспорные доказательства, что Хэрроу убит из этого револьвера. Пули, которыми стреляли на экспертизе, ничем не отличаются от пули, извлеченной из мозга Хэрроу. Хотите посмотреть?

Я рассмотрел микрофотографии. Даже такому профану в баллистике, как я, было ясно, что пули схожи. Против Ника накапливались улики. Улик было даже слишком много. И от этого я все меньше верил признанию Ника, все меньше верил в то, что он убил Хэрроу в бродяжьем квартале.

— А вы не теряете времени впустую, капитан. Лэкленда комплимент явно огорчил.

— Если бы так! Вот уже пятнадцать лет, как я занимаюсь этим делом, а результатов почти никаких. — Он посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом. — А знаете, я не отказался бы от вашей помощи. Я ведь не меньше других люблю, чтоб мне помогали.

— И я люблю. Да, кстати, о каких это пятнадцати годах вы говорили, я не понял?

— Если б я сам понимал. — Лэкленд убрал микрофотографии и вынул из знакомого мне коричневого конверта другие снимки. — Посмотрите.

Первым он показал тот, обрезанный, который я уже видел. На нем был изображен Элдон Свейн собственной персоной, в окружении девичьих платьев, но самих девушек не было.

— Известен вам этот человек?

— Возможно.

— Либо он вам известен, либо нет, — сказал Лэкленд.

Молчать не имело смысла. Лэкленд непременно узнаёт, что револьвер принадлежал Самюэлю Роулинсону, если уже не узнал. А от старика прямой ход к его зятю.

— Это Элдон Свейн, — сказал я. — Он раньше жил в Пасадене.

Лэкленд довольно кивнул, так кивает учитель отстающему ученику, который вдруг стал подавать надежды. Затем вынул из конверта другой снимок. На снимке, сделанном со вспышкой, было изображено усталое лицо спящего мужчины. Вглядевшись, я понял, что мужчина спит вечным сном.

— Ну, а этого парня? — спросил Лэкленд.

Волосы у мужчины выцвели добела, лицо, опаленное не нашим, а куда более жарким солнцем, было перепачкано грязью или сажей. Черные провалы во рту свидетельствовали о потерянных зубах, а горькие морщины по его сторонам — о потерянных надеждах.

— Может быть, это один и тот же человек, капитан.

— И я того же мнения. Вот почему я выкопал этот снимок из архива.

— Он мертв?

— Давным-давно. Тому уже пятнадцать лет, — в грубоватом голосе Лэкленда послышалась нежность: видно, он испытывал ее только к покойникам. — Его пришили в бродяжьем квартале, в пятьдесят четвертом, — я тогда еще в сержантах ходил.

— Как он был убит?

— Выстрелом в сердце. Из этого револьвера, — и он приподнял «кольт» вместе с фанеркой. — Из того же револьвера, что и Хэрроу.

— А это вам откуда известно?

— Опять же баллистическая экспертиза. — Достав из ящика стола выложенную ватой коробочку, он вытащил оттуда пулю. — Эта пуля во всем схожа с теми, которыми мы стреляли вчера на экспертизе, а человека в бродяжьем квартале убили ею. Мне пришло в голову их сопоставить, — сказал он, едва удерживаясь от ликования, — потому что Хэрроу всюду носил с собой этот снимок, — и он постучал пальцем по обрезанной фотографии Элдона Свейна. — Мне сразу бросилось в глаза его сходство с человеком, убитым когда-то в бродяжьем квартале.

— По-моему, на снимке труп Свейна, — сказал я, — и время смерти совпадает. — Я рассказал Лэкленду, как револьвер из рук Роулинсона перешел в руки его дочери, а от дочери попал к ее пропавшему супругу.

Лэкленда мой рассказ очень заинтересовал.

— Вы говорите, Свейн долго жил в Мексике?

— Лет восемь-девять, по всей видимости.

— Ваши слова лишний раз подтверждают нашу версию. Мертвец был одет как мексиканский сезонный рабочий. Во время войны я служил на границе и хорошо знаю, как трудно напасть на след мексиканца. Вот мы и прекратили расследование, а, видимо, зря.

— Отпечатки пальцев сделали?

— Вот именно, что нет. Руки трупа лежали в костре, вернее, в тлеющих углях. — И он показал страшный снимок обуглившихся рук. — Не знаю, случайно так вышло или нет. В бродяжьем квартале и не такие ужасы случаются.

— Вы в ту пору подозревали кого-нибудь в убийстве?

— Мы, конечно, прочесали весь квартал. В облаву попал один человек, поначалу показавшийся нам подозрительным, некий Рэнди Шеперд, с судимостью в прошлом. У него оказалось слишком много денег для бродяги, кроме того, его видели с покойным. Но он утверждал, что они случайно познакомились в пути и распили вместе бутылочку. Опровергнуть его показания нам не задалось.

Он стал расспрашивать меня об Элдоне Свейне и его револьвере, я отвечал.

— Мы обсудили все, — наконец сказал он, — за исключением самого главного. Как вам удалось заполучить револьвер?

— Простите капитан, на это пока ответить не могу. Но я рад, что вы хотя бы не стараетесь пришить убийство в бродяжьем квартале Нику Чалмерсу. Ему тогда и с игрушечным пистолетом не под силу было управиться.

— Дети вполне могут стрелять из револьвера. Такие случаи известны, — с неумолимой логикой шахматного игрока сделал встречный ход Лэкленд.

— Вы шутите.

Лэкленд холодно улыбнулся: я знаю столько, сколько тебе и не снилось, казалось, говорила эта улыбка, и так будет всегда.

Глава 14

Я остановился у конторы Тратвелла — доложить ему о беседе с Лэклендом. У розоволосой секретарши при виде меня, казалось, камень с души свалился.

— А я прямо из сил выбилась — столько вам звонков. Мистер Тратвелл сказал, что у него к вам срочное дело.

— Он здесь?

— Нет, у Чалмерсов.

Дверь мне открыл слуга Чалмерсов Эмилио. Тратвелл сидел в гостиной с Чалмерсом и его женой. Сцена напоминала похороны, разве что покойник отсутствовал.

— С Ником что-нибудь случилось?

— Он убежал, — сказал Чалмерс. — Прошлой ночью я почти не спал, и, боюсь, Ник воспользовался тем, что я был не в лучшей форме. Он заперся в ванной наверху. Мне и в голову не приходило, что ему удастся вылезти в окно. Но тем не менее это так.

— Давно он удрал?

— С полчаса тому назад, не больше, — сказал Тратвелл.

— Очень плохо, просто хуже некуда.

— Сам знаю, что плохо. — Чалмерс нервничал. Лицо его осунулось — сказывалась мучительная бессонная ночь. — Мы надеялись, что вы поможете вернуть Ника домой.

— Вы же понимаете, что мы не можем обратиться в полицию, — сказала его жена.

— Понимаю. Как был одет Ник, мистер Чалмерс?

— Так же, как вчера: он не захотел раздеться на ночь. На нем был серый костюм, белая рубашка с синим галстуком. Туфли черные.

— Он что-нибудь унес?

— К сожалению, да, — ответил за родителей Тратвелл, — он унес все снотворное из аптечки.

— Во всяком случае, оно исчезло, — сказал Чалмерс.

— Что именно исчезло? — спросил я его.

— Несколько капсул хлоральгидрата и довольно много таблеток нембутала по 0,75.

— Пропало также немало нембусерпина, — добавила его жена.

— Деньги у него есть?

— Полагаю, что есть, — сказал Чалмерс. — Я не стал их у него отбирать. Не хотелось расстраивать Ника.

— В каком направлении он убежал?

— Не знаю. Наверное, прошло несколько минут, прежде чем я его хватился. Увы, сторож из меня никудышный.

Айрин Чалмерс тихо, почти неслышно щелкнула языком и тут же спохватилась. Однако я ее понял. «Если б только сторож», — казалось, говорила она.

Я попросил Чалмерса показать мне, откуда убежал Ник. Мы прошли наверх по короткой, выложенной плиткой лестнице, затем по глухому коридору в ванную. Створки разоренной аптечки были распахнуты. Я открыл окно, пробитое в толще стены, размером полметра на метр, и, перегнувшись, посмотрел вниз.