— Правильно, кое-что произошло, но ничего серьезного, — опять солгал он. — Никто даже полицию не вызывал. — Он стряхнул куртку и подошел к мотоциклу. Были неприятности покрупнее, чем несколько оскорблений в адрес Санни или удары этой чертовой бейсбольной биты. Он подумал о Кэссиди и испытал глубокое чувство вины. Черт побери, эта девчонка ухитрилась-таки завладеть его душой. А Энджи? Она вела себя странно сегодня. Куда делось ее обычное легкомыслие и беззаботность? Она казалась почти мрачной, то цепляясь с печальной обреченностью за него, то кокетничая и танцуя с парнями, которые следовали за ней целой стаей. Потом, когда Бригу надоели возлияния и вся эта чванливая расфуфыренная публика, он постарался уговорить ее уйти. Она согласилась, и они пошли в сторону от главного дома по тропинке между деревьями. Неожиданно она заплакала и потянула его в уединенное место за оранжереей.
— Что-нибудь не так? — спросил он осторожно, не доверяя ей.
— Все, все не так, — ответила она грустно.
Он не поверил ей. Весь мир лежал у ног Энджи Бьюкенен. Но слезы текли по ее хорошенькому личику, и он понял, что с ней действительно что-то случилось. Но ее переживания почему-то совсем не трогали его.
— Помоги мне, Бриг.
— Как? Обними меня.
— Энджи, не надо, я думаю, пора ехать домой.
— Погоди, еще рано.— С выражением, похожим на отчаяние, она спустила лиф своего пышного ярко-розового платья, обнажив одну из своих восхитительных грудей.
— Ради Бога, Энджи, перестань!.. Оденься сейчас же. Нас могут увидеть.
— Пожалуйста, Бриг,— прошептала она, беря его руку и прижимая к своей горячей упругой груди, чтобы он понял, что ее соски затвердели в ожидании, чтобы он чувствовал, какой пожар горит под ее кожей. Ему было девятнадцать, а она была так соблазнительна.
— Тебе будет хорошо,— опять прошептала она.— Как раньше…
Кровь застучала у него в висках. Ее кожа была словно гладкий шелк, и он лишь огромным усилием воли отвел руку. Но она была настойчива, положив его руку на другую грудь, помогая ему отогнуть материю платья, чтобы обе прелестные округлости стали видны в слабом лунном свете.
— Я же нравлюсь тебе. Я знаю, что нравлюсь. Я помню…
Бриг испытывал жгучее чувство стыда, но сердце его беспокойно стучало в предвкушений наслаждения. Его мужское естество предало его и пришло в движение, когда она придвинулась ближе, целуя его прямо в губы, а ее обнаженные груди терлись о его рубашку. Дразня, возбуждая… Он мгновенно забыл обо всем, кроме собственного желания раствориться в ней. Он уже проявил рыцарство и благородство, сказав Кэссиди, что больше не увидится с нею, так почему бы не взять то, что Энджи предлагала с такой настойчивостью? К тому же он уже был почти близок с нею, когда она позволила ему увидеть себя обнаженной… Почти.
О, черт, он ведет себя, как неразборчивый жеребец. А тут еще Кэссиди! С тех пор как он убедился в том, что нравится младшей сестре, его сексуальные фантазии переместились на нее. А ей едва стукнуло шестнадцать! Она была слишком юной для него, слишком наивной и чистой, заслуживала лучшего, независимо от того, какие чувства он испытывал к ней и к Энджи… Да, она заслуживала лучшего. Сжав зубы, он отпрянул от Энджи.
— Не думаю, что это хорошая мысль.
— Конечно, хорошая.
— Оденься. Я отвезу тебя домой.— Он закрыл глаза, стараясь стряхнуть наваждение, и попытался мыслить трезво. Через несколько секунд, когда он открыл глаза, ее газовое платье уже лежало на траве, словно розовая лужица, а сама она стояла перед ним в одних лишь розовых кружевных трусиках, низко спущенных на бедра.
— Оденься,— повторил он, но голос его звучал хрипло и неубедительно. Она подошла к нему, рот ее был влажен и полуоткрыт. Встав на цыпочки, она обхватила его за шею и поцеловала, в то время как ее груди продолжали тереться о его рубашку.
— Женись на мне, Бриг,— прошептала она ему на ухо и соблазнительно прижалась бедрами к предательскому вздутию на его джинсах, потом обвила ногой одну из его ног и стала медленно двигаться вверх и вниз по его бедру, оставляя влажный, горячий след — след, запах которого он чувствовал до сих пор. — Женись на мне, и я буду твоей навеки…
Сейчас, когда он отошел от матери и занялся валявшимся на гравии мотоциклом, он уже знал, что предпринять.
— Бриг! Не надо…
— Потом, мама.— Не обращая внимания на усилившийся дождь, он оседлал мотоцикл и помчался в город. Ему надо было свести кое с кем счеты.
— Клянусь, что задушу его голыми руками! — Таким пьяным Кэссиди еще никогда Деррика не видела. Пошатываясь, он прошел из кабинета в комнату, где застекленные стеллажи с оружием стояли вдоль стен.
— Кого?— спросила она. Ее сердце билось, словно пойманная птичка, пока она шла за ним по дому. Деррик подкатил всего несколько минут назад, причем с таким шумом хлопнул дверцей автомобиля, что она поспешила вниз и обнаружила его в холле, где он кричал и ругался в слепой ярости.
— Маккензи, вот кого.— Он попытался открыть стеллаж, но тот оказался запертым. — Сукин сын, — проворчал он, вернулся в кабинет, рывком выдвинул ящик стола, выбрасывая наружу ручки и бумаги до тех пор, пока не отыскал связку ключей, затем, тяжело ступая, прошел туда, где хранилось оружие.
Кэссиди не на шутку испугалась. Никого больше не было в доме. Сославшись на головную боль, она сумела ускользнуть из гостеприимных объятий мистера и миссис Тейлор. Она едва успела переодеться, как услышала, что разбушевавшийся Деррик входит в дом, спотыкаясь, ругаясь и клянясь отомстить.
Бригу!
Он вставил ключ в замочную скважину. Ключ не поворачивался.
— Проклятье!
— Я позову папу,— крикнула она вне себя от страха.
— Валяй. Когда он узнает, что Бриг Маккензи трахает Энджи, он его сам на куски разорвет.
Кэссиди почувствовала, что ее сейчас стошнит, и оперлась о дверной косяк, пытаясь справиться с собой.
— Ты не можешь быть уверенным в этом…
— Не могу?— Он всунул другой ключ в скважину, но и этот не подошел.— К чертовой матери все! — Третий и четвертый ключи даже не вошли в скважину.— Знаешь, что Энджи сказала мне. Она спит с Бригом чуть ли не с тех самых пор, как он здесь оказался, а может, даже раньше, я не знаю. Возможно, поэтому он и искал работу здесь, чтобы быть поближе к ней.
— Нет!..
— Кэссиди, ты, ей-Богу, как маленькая. Знаешь, каким важным человеком он себя чувствует, живя с дочерью самого Рекса Бьюкенена? Его, поди, распирает от гордости. Сколько лет он был пылью у его ног, а теперь вроде как стал равным ему. Это выяснилось, потому что Энджи думает, будто выйдет за него замуж. — С оскаленными зубами, с яростно вздувшейся веной на лбу, он ударил ногой в дверцу. Стекло разбилось, и он схватил с полки ружье.
