помощь, но, если мое присутствие хоть как-то может навредить…
– Перестань. Не каждый здравомыслящий оборотень сунется на территорию северной стаи, – искренне рассмеялся и отмахнулся от моих слов как от назойливой мухи. – Моя Аглаша самое доброе существо на всем белом свете, но многие по собственной глупости или плохому знанию истории считают ее ведьмой.
– Ведьмой? Какая чушь! – фыркнула в ответ, вспоминая добрые глаза Аглаи и ее милую улыбку.
– Современная медицина не стоит на месте, даже оборотни стали прибегать к помощи медикаментов, медленно отравляя тем самым свой организм. Сейчас уже никто и не вспомнит истинного значения слова «травница» или «знахарка». Зачем терпеть зудящий в носу запах травяного сбора, когда можно проглотить чудодейственную пилюлю.
– Мне очень нравится запах трав. И ваше поместье тоже. Только здесь так тихо… словно и нет никого.
– А здесь и нет никого кроме меня с Аглашей, ну и теперь тебя.
Богдан постарался скрыть печаль в голосе, но глаза выдали его истинное состояние. Этот добродушный оборотень очень одинок. Такие как он счастливы лишь тогда, когда вокруг много народа и повсюду гул и крики детей, без всего этого сердце тоскует, и организм начинает чахнуть, несмотря на то, что Богдан и Аглая явно очень любят друг друга.
– Ты очень хорошая девушка, Адель, и я искренне рад, что именно ты по судьбе Рамилю. Он, конечно, зачастую похож на упрямого барана, нежели на волка, но со временем он изменится благодаря тебе.
– Я не та, ради которой стоило бы меняться. К тому же у Рамиля теперь есть жена, а я…
– Уверен, девушка, на которой Рамиль якобы женился, очень достойная, но ей придется смириться и поискать своё счастье с другим оборотнем, потому что против истинности нет никаких преград и уж тем более какая-то бумажка со штампом и подписями.
– Но они обменялись метками. Это уже не исправить и не разорвать, – вскрикнула и подорвалась на ноги, нервно заламывая руки.
Не понимала, зачем Богдан делал это, зачем давал мне эту призрачную надежду?!
– Была бы моя воля, я бы отвесил оплеуху тому, кто занимался твоим обучением. Такое неуважение к традициям! – печально выдохнул мужчина и, схватив меня за руку, усадил обратно в кресло.
– Брачная метка – это священный обряд, соединяющий по истинному родственные души. Издавна, таким образом, пары обозначали принадлежность друг другу, чтобы чувствовать свою пару на расстоянии, чтобы общаться, разделять боль и радость на двоих. Теперь же это просто фарс, не имеющий никакой важности.
– Но старейшины…
– Старейшины?! – перебил меня, усмехнувшись Богдан. – От этих некогда великих волков ровным счетом ничего не осталось. Деньги и власть поглотили их и заставили извратить всё, что было когда-то для них священно. Раньше к ним шли за советом, а теперь идут за разрешением. Оборотни забыли, что такое зов вожака и знают теперь лишь силу денег. Они склонили свои морды, боясь лишиться нагретых мест и средств на безбедное существование.
– Хватит грузить ее своими нравоучениями, Богдан. Девочка и без того морально истощена, – раздался строгий голос Аглаи, и мужчина, подмигнув мне, замолчал.
– Всё в порядке. Мне безумно интересно общаться с Вашим мужем, – поспешила успокоить женщину, боясь внести разлад в их семью.
– Ты бы, чем без толку языком чесать, лучше помог Адель с оборотом. Ей нужно это сделать пока срок маленький, чтобы к родам научиться контролировать себя, – подбоченившись, продолжила Аглая, а я не поняла, о ком и о чём она говорила. Явно же не обо мне…
– Да, ты права, Аглаша, – на удивление без всяких обид согласился Богдан и поднялся на ноги, глядя на меня. – Идём, Адель. Я покажу тебе одно место.
– Я не совсем поняла, о чем идёт речь, – спросила, не собираясь без чётких объяснений куда-то идти. – Какой еще оборот? Какие роды?!
– Из-за последних событий ты видимо еще не успела понять свое новое состояние, да и срок очень маленький, но я уже с точностью 99.9% могу сказать, что под сердцем ты носишь частичку вашей с Рамилем любви, – с улыбкой ответила Аглая и, подойдя, заботливо погладила меня по голове.
В это было сложно поверить, но всё же я не могла исключить такого, потому что Рамиль во время нашей близости и не думал предохраняться. Я же думала, что на это нужно время, потому что многие семейные пары тратят годы на то, чтобы зачать ребёнка, а тут… И тут меня накрыло с головой от самой страшной и невыносимой догадки. Ведь отцом моего ребенка мог быть не Рамиль, а… Прогнала эту мысль далеко за пределы своего сознания и запретила себе впредь думать о подобном. Если я беременна, то только от Рамиля!!!
– Ясно. Ладно, а что на счет оборота? Вы, наверное, не в курсе, что я не могу этого сделать. Моя мама была обычным человеком, а значит…
– Это значит, что она была истинной парой для твоего отца. По-другому никак. У людей и оборотней появляются дети лишь в этом случае, и это такая редкость, что ты уникальна, Адель, – уверенно сказал Богдан, а меня бросило в жар.
Если это правда, то, как тогда отец смог бросить мою маму, как смог оставить и допустить ее гибель?!
– Меня обзывали по-разному, но уникальной никогда, – издала нервный смешок, ощущая себя тупой как пробка.
Всё что я знала, во что верила, рассыпалось как карточный домик, и я оказалась не готова к таким изменениям.
– Всё будет хорошо. Ты просто верь нам, тебе никто здесь не желает зла.
Богдан протянул мне руку, и я несмело вложила в нее свою ладонь. Я, конечно, была ошарашена настолько, что не могла пока адекватно мыслить и принимать какие-то важные решения, но, по сути, выбора то у меня все равно не осталось. За пределами северной стаи меня не ждало ничего хорошо, а тут я на самом деле чувствовала себя в безопасности.
Глава 41. Рамиль
Покидая пятую по счету стаю, я понял, что никто особо не желает что-либо менять в своей жизни, особенно те, кого старейшины и отец оставили здесь за главных. Что ж, это было вполне ожидаемо.
Глеб отзванивался каждый час и к сожалению, никаких новостей о Адель или Ульяне у него до сих пор не было.
– Это бессмысленно, Рамиль. Никто не станет рисковать. Думаю, мне стоит повременить с отставкой и выставить на голосование не твою, а свою кандидатуру. Старейшины работали со мной много лет и вряд ли захотят рисковать, меняя
