дела, она представляла собой движение одних католиков против других; дело заключалось в том, что нотабли, осознав, что Лига угрожает их гегемонии, решили выйти из нее. Подобные противоречия подтверждают и революционный характер Католической лиги, о чем свидетельствует установленный ею «демократический» порядок, и в то же время ее реакционную сущность, в чем убеждает в большей степени ее стремление к господству Церкви в государстве, чем антипротестантский пафос.
Тем временем харизма Генриха IV Наваррского приносит ему политические успехи, и он, вопреки всеобщему мнению, решает нанести удар. Одержав важную победу в битве при Арке (Нормандия) в 1589 г., он двинулся на Париж и встретился с армией Лиги в Иври, что на реке Эр. Военные успехи в сражениях при Пуасси и Мёлене побудили Генриха IV принять сражение с армией герцога Карла Майенского; при этом у Генриха было две тысячи кавалеристов против восьми тысяч у герцога и восемь тысяч пехотинцев против двенадцати тысяч у Карла. Но удача пока сопутствовала ему, и поэтому он не колебался.
«Друзья мои, с нами Бог, здесь Его и наши враги, здесь ваш король… Вперед, на врага! И если вам недостанет знамен, смотрите на мой белый плюмаж — вы найдете его на пути победы и славы».
И эта победа была одержана — благодаря воинскому пылу и призыву Генриха, обращенному к «своим» дворянам, защитить королевское достоинство от притязаний «иноземных заговорщиков», ведь «если и было народное возмущение, то оно шло с самых грязных низов общества, которые оно возмутило и взволновало…».
Но победа при Иври не стала для Генриха IV окончательной в его борьбе за трон: осадив Париж, он понял, что не сможет контролировать ситуацию, если Филипп II, герцоги Савойский, Майенский и Лотарингский сумеют объединить против него силы. Между тем герцог Майенский, официально руководивший Лигой, опасался, как бы его просто не использовали для достижения каких-то чуждых ему целей, тогда как он хотел найти решение, которое пойдет на пользу монархии, дворянству и всей Франции. И тогда Генрих IV совершенно ясно осознал, что обращение в католическую веру является неизбежным и единственным решением, способным примирить французов и покончить с войной.
Он официально объявляет об этом решении, на воплощение которого потребуется два года; затем последует его примирение с католической Церковью, коронация в Шартре (поскольку Реймс был в руках Лиги), въезд в столицу и, наконец, долгожданное отпущение грехов, данное папой в 1595 г.
Из всех этих событий в народную память сильнее всего врезалось отречение короля от веры, совершенное им 25 июля 1593 г.
Эта церемония, последовавшая за ужасами парижской осады и голода, больше напоминала пышное празднество. Все улицы, которые вели к церкви Сен-Дени, были усыпаны цветами. Король шествовал в сопровождении более чем пятисот дворян, швейцарских и шотландских гвардейцев, флейтистов и барабанщиков. На Генрихе IV был «камзол из белого атласа, отделанный белым шелком, белые туфли, черный плащ и шляпа того же цвета». Повсюду, несмотря на запрет, раздавались крики: «Да здравствует король!». У входа в церковь короля встречал архиепископ Буржский, восседавший на кресле, обитом белым узорчатым шелком.
— Кто вы?
— Я король.
— О чем вы просите?
— Я прошу быть принятым в лоно Римско-католической апостольской Церкви.
— Вы хотите этого?
— Да, я хочу этого и желаю.
Архиепископ протянул коленопреклоненному Генриху кольцо и ввел его в церковь. Король, стоя на коленях перед алтарем, прослушал мессу, произнес клятву, повторно заявил об отречении, исповедался и причастился.
«Да здравствует король!» — кричали все, от мала до велика, «плача от радости». Вечером король отправился верхом на вершину Монмартра, чтобы полюбоваться «Парижем, который стоил мессы».
Обращение Генриха IV в католицизм означало конец Лиги.
В «Диалоге между дворянином и крестьянином», затмившем славу сходной по своей направленности «Менипповой сатиры», четко, словно в политическом наставлении, говорилось: «…не пристало теперь ссылаться на Салический закон, а лишь на милость Бога и Церкви… Если Богу будет угодно дать нам короля-француза, пусть будет благословенно его имя; если короля-немца из Лотарингии, пусть будет благословенно и его имя; если короля-испанца, пусть и его имя будет благословенно. Ведь сейчас важна не нация, а религия…»
С обращением короля в католицизм необходимость в подобных рассуждениях отпала.
Генеральные штаты лишились возможности «выбрать другого короля», нежели Генриха IV, а герцог Майенский был обвинен в чрезмерной мягкости по отношению к радикальным представителям Католической лиги. Другими словами, партия Лиги была сыграна.
Сторонников Генриха IV становилось все больше, и в Лиге начался раскол. Париж был усмирен, народ вернулся к повиновению властям, и оставался единственный враг — испанские войска.
В это время Генрихом овладела мысль объявить войну Филиппу II, чтобы укрепить монархическую власть национальным сплочением французов.
Благодаря своему мужеству король выиграл у испанцев и Лиги битву при Фонтен-Франсез (1595), но скоро потерпел поражение при Дуллене близ Камбре. Правда, это не помешало ему привлечь на свою сторону оставшихся членов Лиги, включая и самого герцога Майенского, который к этому времени уже подчинился и добивался расположения короля.
Испания больше не имела сил вести войну с англичанами и голландцами, грабившими ее колонии. И королева Елизавета решила поддержать Генриха IV, несмотря на его смену веры. Настало время зарыть топор войны между Францией и Испанией. Заключенный тогда Вервенский мирный договор восстановил условия Като-Камбрезийского мира: французский король вновь получил Кале, а судьба Бургундии должна была определиться позже. Но самым важным завоеванием Франции стал мир, подписанный Филиппом II, который умер почти сразу после этого события (1598). Обязанность же восстановления французской экономики была возложена на Максимильена де Бетюна, герцога Сюлли.
Нантский
