какой бы они ни были форме, — твёрдо сказал я, надеясь, что это сработает, — так как я не верю в рабство и всё что с этим связано.
Эльфийка вздохнула.
— Я поклялась своей жизнью и гордостью, и это никакое не рабство! — уверенно объяснила девушка. — Служить достойному хозяину почётно. Теперь ты тот, от кого я не могу уйти просто так, не погубив свою честь. У тебя нет права отказаться.
Я повернулся к Заре и Белле, но девушки лишь пожали плечами. Вот же влип! Из всех долгожданных эльфиек Валинора мне досталась эксцентричная волшебница, пусть и очень привлекательная. И не факт, что не истеричка полуадекватная.
— И да, я понимаю, что для тебя это пустой звук! — в ответ на моё молчание сказала Лейланна. — Ты ещё ни разу не упустил возможности оскорбить меня, человек! Даже когда я приношу тебе в дар свою жизнь, ты смеешь отказываться! Пусть мой народ и кочует, но у него благородное наследие! Все другие эльфы произошли от нас! Понимаешь⁈
Теперь уже вздохнул я. Если честно, это всё звучит как какая-то фигня с многоуровневым подвохом, и мне совсем не хотелось участвовать во всем этом. Видимо об этом сюрпризе и говорила богиня. Спасибо тебе, покровительница, за твои «мудрые» наставления. Всегда мечтал возиться с капризными истеричками.
— А я думала, что сумеречные эльфы — потомки высших или лесных, — задумчиво сказала Белла.
— Это гнусная ложь, распространяемая другими расами, — злобно выпалила Лейланна, словно эта тема была для неё очень больной. — Они хотят выразить этим своё презрение к моему народу, но мы благороднее всех остальных рас даже по факту рождения!
Девушка приняла горделивую позу и усмехнулась.
— К примеру, мой род несёт в себе наследие элитной родословной «Огненного нрава», что даёт нам большую скорость применения заклинаний и увеличивает урон огненной магии, — широко улыбнулась эльфийка и выпятила грудь, будто мы должны теперь почитать её как живого идола.
Не выдержав, я просто расхохотался.
— Ага, а ещё ты получила неуживчивый характер и жуткое высокомерие, — сказал я.
Девушка заговорила с таким видом, будто её заставляют выпить яд:
— Почему каждый раз как ты открываешь рот, из него вылетают одни оскорбления⁈ Я что, совсем не достойна уважения?
— Уважение оказывают тем, кто готов сам его оказывать, а ты ведёшь себя враждебно, — сделала мудрое замечание Зара.
— Если мне будет нужно мнение какого-то там гоблина, я сразу же скажу! Ваш дикий народ вообще не достоин даже…
Белла среагировала быстрее меня и не дала эльфийке договорить, громко фыркнув.
— Попробуй оскорбить её ещё раз, и твоя жизнь тут же прервётся, так что тебе не придётся никому служить! — рыкнула Белла и подняла за ворот эльфийку. — Ты меня услышала?
Ой-ой-ой! Когда разговор заходит о нашей защите, кошкодевушка идёт до конца. Мы стали для неё близкими, а она воспитана, чтобы быть верным до самой смерти помощником и телохранителем. Если вздумал нас с Зарой обижать — лучше беги, дуралей.
— Даже не знаю, как ты будешь выпутываться из этой ситуации, Лейланна. Потому что я не вижу ни одной причины, почему должен останавливать мою дорогую Беллу, — с насмешкой сказал я.
Глава 24
Лейланна пыталась сохранить на лице высокомерие и внешнее спокойствие, чтобы скрыть страх, который наверняка закрадывался в её сердце. Всё-таки ей угрожала опытная искательница с уровнем, до которого самой эльфийке ещё расти и расти месяцами, а, возможно, и годами. Если, конечно, мы не поможем ей развиваться.
С каждой секундой девушке становилось труднее сохранять самообладание. Наверняка она уже поняла, что если допустит ещё пару серьёзных ошибок, то может лишиться жизни.
Взгляд Лейланны на мгновение остановился на мне, и мне показалось, что она молит о помощи, но девушка тут же отвернулась и уставилась на Беллу, сверлившую её взглядом, так и не сказав мне ни слова.
А мне же не было особого дела до эльфийки. Какой мне смысл защищать её? Вела она себя чрезмерно нагло и высокомерно, ещё и оскорбляла нас, совсем не выбирая слова. А мы вообще-то ей жизнь спасли!
— Знаешь, я могу многое пропустить мимо ушей, но если ты хочешь, чтобы мы тебе помогли, что совсем не обязаны делать, то будь вежлива с моими спутницами. Они очень хорошие, и даже я не стану терпеть, если ты будешь пытаться их унижать. Я понятно выразился? — громко сказал я, смотря эльфийке прямо в глаза.
Лейланна открыла рот, затем резко закрыла его, будто передумала говорить что-то. Её бледная кожа покрылась румянцем и стала тёмно-серой.
— Я ляпнула не подумав, будучи разгневана, и совсем не это имела в виду, — неохотно промямлила она. — Я вовсе не хотела вас оскорбить.
Белла ещё секунду пристально смотрела на неё, затем отпустила воротник эльфийки и отступила, напоследок фыркнув. — Теперь, я полагаю, нам можно познакомиться как следует, — спокойно продолжил я и по очереди указал на своих спутниц. — Я Артём, мой класс Охотник, а это милая гоблинша — Зара, она наш Целитель, а это Белла, отличный Следопыт.
— Очень милая компания, — произнесла Лейланна с сарказмом, а я сделал вид, что не заметил этого. Ничему её жизнь не учит…
— Итак, Лейланна, давай представим, что я всё же отказываюсь признавать твою Клятву, данную на всю жизнь, и просто продолжаю путешествие, игнорируя тебя и твои представления о чести, гордости и правилах сумеречного народа. Что тогда произойдет?
Эльфийка даже не пыталась скрыть раздражения:
— В этом случае правила обязывают меня преследовать тебя, как вор в ночи, стараясь оказывать любую услугу, какую только смогу или какую ты мне позволишь исполнить. Только если ты покалечишь или убьёшь меня, ты сможешь оторваться от меня. Но я буду искать тебя до конца своих дней, даже если услышу от кого-то, что искатель Артём погиб где-нибудь в диких землях. Пока не получу убедительных доказательств твоей смерти, то вечное блуждание по миру — путь достойного слуги. Вот что произойдёт.
— Тебе самой не кажется, что это даже звучит глупо⁈ В чём смысл этого добровольного рабства, если я никогда не просил об этом? Кем ты хочешь стать для меня: служанкой, оруженосцем, любовницей? — вспыхнул я.
Лейланна стиснула зубы и опустила голову.
— Служба тебе влечёт за собой всё, что ты только пожелаешь. Я обязана сражаться за тебя, выполнять любую работу, а также умереть, если ты того захочешь, — сказала она и обреченно вздохнула. — Моя жизнь принадлежит тебе, и я не вправе отказываться от любых приказов. По своей воле я не смогу даже покончить
