— Гляньте, народ, — громко сказал один из них. — Тадж-Махал, видимо, у мужика больше не стоял, и тогда он отгрохал хоть такое утешение для своей бабы.
И его друг, фыркая, засмеялся.
Фило проследил за ними до их убогой гостиницы, запомнил номер, где они остановились, и вернулся туда позже ночью, когда они спали мертвым сном. Когда они проснулись с похмелья ранним утром, то увидели, что привязаны: один к кровати с разведенными руками и ногами и без штанов, другой к стулу.
— Вы обесчестили усыпальницу женщины, — тихо проговорил Фило из тени. — Вам необходимо преподать урок, который будет всегда напоминать вам, что гробницы женщин надо уважать. Один из вас понесет наказание, другой будет смотреть — тогда вы этого точно не забудете. Познакомьтесь с доктором Банарджи. Он хирург. Не пытайтесь говорить, а то проглотите ватные тампоны, которые он засунул вам в рот. Доктору Банарджи наплевать, кто вы, откуда и почему вы приехали в эту страну и оскорбляли ее наследие. Я заплатил ему тысячу долларов, чтобы прервать размножение рода, который непочтительно относится к женщинам.
Через открытые ставни была слышна музыка из дворика снизу: резкие звуки ситары и грустная песня на хиндустани. Пока проводилась аккуратная операция под местным наркозом, воздух наполнил запах сандалового дерева. Молодому человеку на стуле стало плохо, и он потерял сознание, когда врач начал ампутацию, а очнулся он в момент демонстрации его другу доктором Банарджи способа мочиться через трубочку всю оставшуюся жизнь.
Потом Фило поехал домой, чтобы воздвигнуть свой памятник в дань уважения к любимой женщине.
Он услышал тихое покашливание за спиной; у входа в часовню стоял мужчина с красной отметиной на лице. Мистер Росси был единственным человеком, которому Фило разрешил ступить на священную землю.
Когда Фило осознал свое мессианское призвание, он решил, что ему нужны апостолы. Но в отличие от Иисуса, которого Фило считал эгоистом из-за того, что тому потребовалось двенадцать человек, он обошелся тремя.
Их нужно было выбрать из круга александрийцев, людей больше всего преданных святой цели; они должны были быть неженатыми и без других семейных привязанностей; умными и образованными, а их родословные — безупречными. Первый человек, которого он призвал, происходил от удивительных предков — знаменитого брата Кристофа, который сопровождал Аларика и рыцарей ордена Огня в Иерусалим. Хотя Кристоф никогда не был женат на матери своего сына — считалось даже, что он не знал о его рождении, — тот факт, что Кунегонда была из александрийцев, делал их родство законным. У Росси в качестве доказательства были письма, написанные Кунегондой Кристофу, где она рассказывала, что родила ему ребенка. Судя по всему, Кристоф никогда не получал этих писем, потому что они хранились в семье Кунегонды, пока не попали в руки Росси. В честь их прославленного прародителя всех мальчиков-первенцев в семье Росси называли Кристофер. Когда Фило позвал, Кристофер Росси оставил доходную медицинскую практику и пошел по одному с ним пути. Он так сильно верил в миссию александрийцев и в самого Фило, что с готовностью отдал бы за них свою жизнь.
Второго человека Фило нашел в Найроби. В венах Питера Мбуту текла кровь древних эфиопских царей. Он ушел с поста главы министерства живой природы и природных богатств и присоединился к Фило.
Третий был избран из старинной русской фамилии и оказался полным разочарованием: он быстро возомнил о себе слишком много и решил, что Фило должен служить ему. Фило избавился от него, устроив небольшую аккуратную катастрофу его частного лайнера в жерле вулкана на Гавайях.
Фило вопросительно посмотрел на мистера Росси, который вежливо прервал его визит к Леноре.
— Вам звонят. — Росси протянул ему телефон. В его жесте не было ничего раболепного или подобострастного. Росси был гордым и самоуверенным. Фило восхищался его абсолютным самомнением и убежденностью, в чем он превосходил любого на этой земле — конечно, за исключением хозяина, которому служил.
Этого звонка от человека с бомбами Фило ждал давно.
Состоялся короткий разговор.
— Когда вы сможете приготовить установку?
— Они изготавливаются на заказ, и их механизмы требуют очень аккуратного обращения. Вы сказали, что детонация должна произойти в строго установленное время. Дайте нам еще неделю.
Одна неделя. К тому времени Фило уже получит Звезду Вавилона, если Гленн Мастерс и Кэндис Армстронг сделают свою работу.
Возвратив телефон, он разрешил Росси идти и вернулся к Леноре.
Почти четыре столетия назад император потерял любимую жену во время родов. Он был так охвачен горем, что решил возвести для нее самую красивую в мире гробницу — Тадж-Махал, чьи купола, арки и шпили из белого мрамора в прекрасной симметрии отражались на гладкой поверхности бассейна под голубым небом.
Для постройки Тадж-Махала понадобилось двадцать два года и двадцать тысяч рабочих. Памятник Фило — хрустальная часовня с украшениями из драгоценных металлов, расположенная в частном парке за пределами Хьюстона и круглосуточно охраняемая за высокой оградой, — был установлен всего за три года силами ста человек. Хотя создание этого сооружения не дало ответов на вопросы, оно принесло ему утешение. Сюда он приходил, чтобы восстановить духовные силы. Здесь никогда не было туристов. Никто не осквернял светлую память Леноры вспышками фотоаппаратов и непристойными шутками. Это святилище посещал он один. Даже Джон Мастерс с сыном не знали о нем. Пусть навещают убогую могилу на общественном кладбище и обманывают себя, будто чтят память жены и матери. Но только Фило воздал ей те почести, которых она заслуживала.
Сандрин тоже не знала о существовании часовни.
Жена была ему нужна для игры на публику, чтобы к нему не липли другие женщины и Фило мог сосредоточиться на выполнении своей миссии. Наверное, Магдалина была тем же для Иисуса. Восстановившись после потери родителей и фамильного дома, Фило, осознавший свое священное призвание в этом мире, решил, что ему нужна супруга. Он искал и нашел ее: Сандрин Смит, привлекательная карьеристка в белых горностаях и розовых бриллиантах, любезная, но холодная внутри, как лед. После обязательных ухаживаний, которые включали дорогие обеды, посещение театра, оперы, родео, техасских барбекю, приемы у губернатора и в Белом доме, он приготовился изложить свои планы как можно искреннее, чтобы не оставить недосказанности. «Сандрин Смит, — так он собирался начать. — Хочу, чтобы ты стала моей женой. Я никогда не смогу любить тебя, ибо сердце мое принадлежит другой, но я обещаю уважать и защищать тебя, и всегда быть с тобой. У тебя будут мои деньги, имя и мое положение в обществе. И я дам тебе детей. Ты будешь жить со мной богато и счастливо».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
