— Без пяти минут десять…
О эти последние пять минут! Они казались нам веком! Мы сидели, как каменные статуи, не шевелясь, погруженные в собственные мысли, хотя лично я утратил ясность мышления — я только, не отрываясь, смотрел во все глаза на циферблат часов, и в неверном свете лампы секундная стрелка на нем вырастала до невероятных размеров и металась от стены к стене…
Орм начал считать вслух: «Раз, два, три, четыре, пять — взрыв!» — и нажал кнопку батареи. Мощный утес над нами содрогнулся, и огромный многотонный камень, укрепленный над дверью комнаты, где мы находились, упал и наглухо загородил единственный вход.
На некотором расстоянии от нас с ужасным грохотом падали другие камни и обломки скал, а сам я каким-то образом очутился на полу, поскольку из под меня выскользнул стул. Потом издали донесся страшный глухой раскат грома, и одновременно с ним промчался вихрь. Промчался там, где воздух был всегда недвижим и спокоен с самого сотворения мира. Наши лампы погасли. Еще через минуту раздался гул, как будто что-то огромное и тяжелое упало на землю на большом расстоянии от нас.
Потом все успокоилось. Нас окружали мертвая тишина и мрак.
— Кончено, — сказал Оливер каким-то чужим голосом, звучавшим слабо и отдаленно в окружавшем нас непроглядном мраке. — Хорошо ли, плохо ли, но кончено. Хотел бы я знать, — продолжал он, говоря как бы сам с собой, — какой вред около полутора тонн этого ужасного азо-имида нанесли старому сфинксу. Ничего не поделаешь, придется подождать — узнаем, когда увидим. Чиркните спичкой, Адамс, и зажгите лампы. Что такое? Слушайте!
Речь его неожиданно прервалась доносившимися откуда-то издалека приглушенными звуками, в которых нельзя было не узнать ружейные выстрелы.
Я стал ощупью шарить в темноте, нашел телефонную трубку и приложил ее к уху. Мгновенно все стало ясно. Из ружей стреляли у другого конца провода, и выстрелы эти раздавались в телефонной трубке. Совсем глухо, но отчетливо я услышал голос Хиггса: «Эй, сержант, там еще одна группа». И Квик ответил ему: «Стреляйте спокойнее, профессор, умоляю вас, не торопитесь. Вы расстреляли всю обойму. Заряжайте, заряжайте! Вот обойма. А! Этот дьявол попал в меня, но я ему ответил тем же — больше он никогда не будет бросать копья!»
— На них напали! — воскликнул я. — Квика ранили. Теперь Македа говорит с вами. Она призывает: «Оливер, приходи! Слуги Джошуа напали на меня! Оливер, приходи!»
В трубке раздался взрыв криков, в ответ последовали еще более частые выстрелы, и в то самое мгновение, когда Оливер вырвал из моих рук телефонную трубку, голос замолк. Напрасно звал он Македу. С таким же успехом он мог призывать планету Сатурн…
— Провод оборван! — крикнул он, швыряя телефонную трубку и хватая светильник, который Яфету наконец-то удалось зажечь. — Скорее! Их там убивают! — и он бросился к двери, но тут же отступил назад, увидев огромный камень, заваливший вход.
— Мы заперты! — пробормотал он. — Как же выбраться отсюда? Как выбраться? — И он начал метаться по комнате и даже пытался вскарабкаться на стену, подобно испуганной кошке. Трижды он прыгал, пытаясь добраться до карниза, потому что комната была без потолка, и трижды срывался и падал на пол. Я ухватил его поперек туловища и силой удержал на месте, хотя он и пытался вырваться из моих рук.
— Успокойтесь, — сказал я, — вы хотите разбиться? На что вы будете годны, если поранитесь или убьете себя? Дайте мне подумать.
Тем временем Яфет, который тоже слышал звуки в телефонной трубке и понял, в чем дело, действовал на свой страх и риск. Сначала он подбежал к огромному камню, загородившему вход, и попытался его столкнуть. Это ему не удалось: и слон не сдвинул бы этот камень с места. Тогда он отступил немного назад и внимательно осмотрел его.
— Я думаю, доктор, сюда можно влезть, помоги мне. — И он указал на один из концов массивной плиты, на которой стояла электрическая батарея. Мы подтащили плиту к дверям, и Оливер, поняв намерение Яфета, вскочил на нее вместе с горцем. Потом по его указанию Орм уперся лбом в камень и сделал то, что школьники называют «козлом», а Яфет влез ему на плечи, пальцами ног и рук цепляясь за неровности камня, взобрался вверх по нему и очутился на карнизе стены в двадцати футах над полом.
Остальное уже не представляло больших трудностей. Яфет скинул свой полотняный плащ, скрутил из него веревку и спустил нам. С ее помощью меня подняли наверх, а потом мы оба втащили Оливера, который, не говоря ни слова, перебросил тело через стену, повис, уцепившись за вытянутые руки Яфета и спрыгнул вниз с другой стороны. Теперь настала моя очередь. Я долго летел вниз, и если бы Оливер не подхватил меня, я, наверное, разбился бы насмерть. Наконец Яфет соскочил со стены и мягко, как кошка, опустился на землю. Еще раньше он успел передать нам лампы, и теперь они уже горели. Мгновение спустя мы бежали по обширной пещере.
— Осторожнее! — крикнул я. — Тут могут валяться обломки скал.
В эту минуту Оливер зацепился ногой за камень и упал, сильно ударившись. Он тотчас вскочил на ноги, но мы теперь уже не могли бежать с той же скоростью, потому что кругом валялись сотни многотонных скал и камней, упавших с потолка и загородивших дорогу. Наконец мы добрались до выхода из пещеры и в ужасе остановились: взрывная волна, ударившись об угол пещеры, завалила его обломками скал, которые катила перед собой.
— Мы заперты! — воскликнул Оливер в отчаянии.
Но Яфет с лампой в руке уже прыгал с камня на камень и вскоре крикнул, чтобы мы следовали за ним.
— Здесь есть проход, хотя он очень опасен, — показал он на отверстие в стене. С трудом, подвергаясь каждое мгновение смертельной опасности из-за того, что камни еле держались, мы выбрались наконец в первую пещеру и побежали к массивной входной двери, не переставая думать о том, что снаружи она может быть закрыта. Наших слабых сил ни за что не хватит на то, чтобы открыть ее изнутри. К счастью, эти страхи не оправдались — порыв ветра сорвал дверь с петель, и она лежала на полу, разбитая в щепы.
Пробегая по безлюдному и погруженному во мрак дворцу, мы в одной из комнат натолкнулись на первые признаки разыгравшейся здесь трагедии: на полу видны были следы крови.
Внезапно из темноты выскочил какой-то человек, как козел из-за куста, и побежал от нас, прижимая рукой бок, — у него, по-видимому, была тяжелая рана. Наконец мы добрались до коридора, ведущего в собственные покои Дочери Царей, и здесь нам пришлось буквально пробираться по телам мертвых и умирающих людей. Один из них, как я заметил, — в такие минуты всегда особенно запоминаются разные мелочи — держал в руке оборванный провод нашего полевого телефона. Возможно, он оборвал его в предсмертной агонии, и в это мгновение сообщение с дворцом оказалось прерванным.
