Читаем без скачивания Страсть за кадром - Мэри Джойс

Глава 26

- Тридцать шестая и Пятая, - объявил Джефри, закрывая дверцу машины.

Он вздрогнул от слабого запаха чеснока в такси, но брать собственную машину и водителя было сейчас нереальным. Джефри опустил окно, но какофония звуков моторов и клаксонов была такая же неприятная, как и вонючий шофер. Он закрыл окно.

Такси скрипело, резко остановившись у статуи Святого Бартоломея, пропуская пешеходов.

Джефри качнуло вперед, но он не придал этому никакого значения: Барбара Ларсен-Норт наконец согласилась встретиться с ним, и этим забита его голова.

Годы Джефри собирал по кусочкам материал о Ларсенах, и даже Барбара, будучи наиболее ярким членом семьи, была труднодоступна. Можно было только отслеживать тень ее существования.

Хотя донесения о Бретт поступали регулярно и не реже раза в неделю, он разговаривал с ней по телефону, Джефри весь был во власти злобы и бешенства. Сначала он винил в этом Бретт, затем стал корить себя за глупость.

Он столько лет вынашивал план своего реванша, и Свен, основной предмет мести и ненависти Джефри, невольно предоставил ему такую возможность, а он не сумел ее использовать. И вот теперь Барбара стала вторым партнером в его игре.

Барбара не общалась со своей дочерью, и поэтому слишком мала вероятность их встречи по каким-либо делам. Джефри почти ничего не знал о детских годах Барбары, жившей вместе с овдовевшим отцом, а период начиная с того, как Барбара уехала из Расина поступать в Барнард Колледж в Нью-Йорке, и до рождения Бретт будто вообще потерялся. Происшедшие затем инциденты, с которыми Джефри был знаком, его не интересовали.

В личном деле Свена Джефри нашел, что, когда Бретт исполнилось четыре недели, Барбара получила чек на четыре миллиона долларов и стала получать двести пятьдесят тысяч долларов ежегодно. Джефри чувствовал, что в этом скрывалось что-то необычное, тогда как на имя Бретт ничего не приходило, и, казалось, это было связано с началом выпадов Барбары против отца.

Этот раскол не был секретом. У них не было даже попыток примириться. Все старания Джефри узнать, что вызвало их ссору, всегда пресекались, так как Свен упрямо отказывался говорить о дочери.

Через семь месяцев после рождения Бретт Барбара вышла замуж за Брайана Норта. Это было первое прямое представление мужчины в ее жизни: в свидетельстве о рождении Бретт в графе "отец" написано "неизвестен".

Следующие два десятилетия жизни Барбары проследить было просто, так как ее разноцветная жизнь методично и регулярно описывалась в светской хронике. Пять лет назад, когда, по мнению Джефри, вся сумма в четыре миллиона была израсходована, ее имя совсем исчезло из печати.

Джефри использовал Бретт для подтверждения большей части информации, которую он собрал о ее матери. В дополнение он узнал от нее, что Барбара губит себя алкоголем и транквилизаторами. Убежденный, что Барбара будет бороться за то, чтобы вернуть себе прежний образ жизни, к которому привыкла, две недели назад Джефри позвонил ей с предложением - из лучших побуждений - своей помощи: совета, как увеличить ее годовое содержание. В процессе общения он намеревался подлить масла в огонь и составить альтернативный план атаки. Барбара отреагировала на это с яростью. Она завизжала в трубку:

- Тебе и этому подонку лучше бы подальше держаться от меня! - И бросила трубку.

После такой неудачи он попытался связаться с Брайаном Нортом в надежде, что отставной актер мог бы пролить свет на прошлое Барбары и финансовые расчеты с ее отцом. Джефри узнал, что развод был скандальным и для всех неожиданным: слухи о том, что Брайан гомосексуалист - грязные и омерзительные, - подтвердились. Но и здесь Джефри перекрыли кислород: Брайан Норт был при смерти.

Когда утром Барбара позвонила и попросила прийти к ней в шесть, Джефри почувствовал, что окошко снова открывается, и на этот раз он уже не даст ему закрыться. Ошибок больше быть не должно. Он факсом передал в банк о переводе пятидесяти тысяч долларов на ее счет. Затем оплатил баланс по каждому неоплаченному счету на имя Бергдорфа, Сакаса, Бовита, Марты и Тифани. Джефри знал, что ему нужен был благородный жест.

По мере того как такси приближалось к месту назначения, Джефри все более утверждался в мысли, что он должен сделать все возможное, чтобы расположить Барбару.

Экономка проводила Джефри в библиотеку. У него была возможность оглядеться. Он не знал точно, что высматривал, но старался не упустить ни одной детали. Он включил микрокассетный диктофон в нагрудном кармане.

- Я не очень долго заставила вас ждать, мистер Андервуд?

- Нет. Совсем нет.

- Андер.., вуд. Это наводит на мысль об огромных дубовых бревнах, которые бедный простолюдин должен складывать одно к другому, Это тяжелое имя, мистер Андервуд? - спросила Барбара в открыто провокационной манере.

Ее голубые глаза, оттененные театральными стрелками, устремились на Джефри. Он произвел на нее впечатление одаренного человека с даже большей, может, чем у ее отца, волей. После своего утреннего звонка Джефри она провела весь день в подготовке к встрече, и его слова постоянно вертелись у нее в голове.

- Я думаю, ваш отец обкрадывал вас. Я могу помочь вам, - сказал он по телефону.

Он мог помочь ей опять сесть на шею своему отцу. Ее обида и злость на Свена годами ничем не подпитывались, так как она жила в полном одиночестве, и у нее оставалось все меньше союзников, чтобы поддерживать вспышки гнева, а в одиночку у нее не было возможности чувствовать это пламя.

- Это имя не тяжелее всех остальных, - ответил Джефри и подумал: "Итак, это та самая Барбара Ларсен-Норт. Она смахивает на трофейную свинью".

Барбара была намного ниже ростом и полнее, чем он ожидал. Ее шелковая одежда из пестрого материала состояла из широкого топа до середины бедер и прямой рубашки. Она была похожа на абстрактное пасхальное яйцо.

Барбара устроилась на стуле напротив Джефри. Он сел и, сложив руки, положил их на стол.

- Миссис Норт, я уверен, что мой телефонный звонок должен был показаться крайне непонятным.

- Непонятным! Слышать такое от человека, работающего на моего отца? Это звучит как речь душевнобольного. Я все еще не уверена, что вам здесь есть место.

- Пятнадцать лет я трудился на "Ларсен Энтерпрайсиз", последние семь лет я был личным советником Свена Ларсена. Позвольте мне быть откровенным с вами, миссис Порт. Я это делаю больше для себя, чем для вас. Человек должен оставаться человеком, а последние несколько лет ведение некоторых финансовых дел мистера Ларсена относительно вас меня глубоко беспокоило.

Во взгляде Джефри было столько искренности, что она поднялась со своего места, торопливо закрыла дверь и сказала:

- У нас нет никаких финансовых дел. Последние двадцать лет я ничего не могла сделать с ним. Он пользуется людьми, потом выбрасывает их, когда они становятся на его пути.

- Да, он может быть беспощадным, - покорно согласился Джефри. - Миссис Норт, я не знаю, известно ли вам, что ваша дочь, Бретт, становится наследницей большей части его состояния - двух с половиной миллиардов долларов.

- Я знала, что она с ним общается, и в этом вина ее. Я пыталась защитить ее и расплачивалась за это вплоть до сегодняшнего дня. Какая неблагодарная маленькая сучка.

Барбара уперла руки в боки и глазами уставилась в одну точку, совершенно забыв о Джефри. Решив копнуть глубже, Джефри спросил:

- Миссис Норт, от чего вы ее защищали?

- Что? - спросила Барбара, вышедшая из транса.

- От чего вы ее спасали?

- Я не могу вам сказать этого, - скороговоркой сказала Барбара. Теперь ее злоба смешалась со страхом. - Как я могу быть уверена, что это не розыгрыш? Какие гарантии, что вы не передадите ему слово в слово то, что я скажу?

Она вплотную придвинулась к двери, словно поджидала подходящего момента, чтобы выскочить из комнаты.

- Подождите, миссис Норт. Я вообще не должен был начинать всего этого. Я ставлю на карту все уже тем, что нахожусь здесь. У меня нет причин обманывать вас.

Барбара остановилась, подчиняясь честнейшему взгляду Джефри.

- Я понимаю ваши сомнения. Свен Ларсен не тот человек, с которым можно шутить. Выслушайте меня, - начал он, открывая свой дипломат. - Проверьте документы, я установил, что в 1962 году вы получили чек на четыре миллиона долларов.

- Ну и что из этого? Он дал мне его, а я все потратила. Было очень несложно найти людей, которые помогли мне в этом. Он хочет забрать его назад? Да? - защищаясь, сказала она.

- Нет, совсем нет. Но в свете его сегодняшнего положения то, что он дал своему единственному ребенку, - это пустяк.

- Вы чертовски правы. Я должна его заставить дать мне больше. Он передо мной в вечном долгу.

Расчет Джефри, что она жадна до денег, был верным.

На это он и нажимал.

- Я не знаю причину вашего разлада с отцом, но не думаете ли вы, что кто-то из вас двоих мог бы добиться полюбовного решения ваших разногласий.