С каждым шагом, ударяющимся о гравий, он был ближе к ней. Каждый тяжёлый вдох — метафора того, как она украла его дыхание. Трой верил в надежду, но её было нелегко сохранить в его жизни. Однажды он лелеял надежду о семье, которая его бы любила. Лелеял надежду о друге, с которым можно играть и делиться. О собственном доме, который никто не сможет отнять или осквернить. Он перестал надеяться, получив всё это, считая, что его жизнь теперь полна. Но его жизнь не была полной.
И теперь он уповал на неё.
Замедляя свой темп до прогулочного шага, он направился вверх по подъездной дорожке. Услышав голоса семьи у бассейна, Трой проскользнул внутрь через гаражную дверь, чтобы его не заметили. Он взбежал вверх по лестнице и прошёл в их комнату, чтобы принять душ, прежде чем отправиться на её поиски.
Дверь в ванную была приоткрыта, из душевой поднимался пар. Он подошёл к двери ванной и опустил руку на ручку, но она заговорила прежде, чем он успел постучать.
— Да, я получила твоё сообщение. Подумала, ты отправил его по ошибке.
Она разговаривала по телефону. Убрав руку, он отступил назад, чтобы предоставить ей уединение и подождать.
— А что я должна была подумать, Максвелл? Ты спал с другой. Ты же порвал со мной, помнишь?
Трой замер, глядя на дверь.
— Прости? А что насчёт Алисии? Ты же сказал, что вам так хорошо вместе. Назвал меня роботом, помимо других жестоких эпитетов. Очевидно, я не была достаточно хороша… — Она вздохнула. — Нет, Максвелл. Я в Колорадо, на свадьбе. Я не могу пообедать…
У Троя внутри всё стянуло, когда надежда иссякла. Её бывший хочет её вернуть. Трой не мог конкурировать с руководителем рекламного агентства, который мог дать ей финансовую стабильность. Огромный дом в пригороде. Два с половиной ребёнка.
— Да, я приехала не одна… Нет, друг семьи… Да, у меня есть друзья…Это не твоё дело.
Надежда вылетела в окно вместе со всем воздухом из его лёгких. Он всего лишь друг. Друг, с которым она может заниматься сексом, но не более того. Вот и ответ на его вопрос, и ему даже не пришлось унижаться, спрашивая её.
— Хорошо, Максвелл. Я позвоню, когда мы вернёмся. Не знаю… Да, у меня всё ещё есть ключ. Ладно, до понедельника.
Трой отступил к двери спальни, чтобы убраться из комнаты, но дверь ванной распахнулась раньше. Она стояла завёрнутая в полотенце, волосы влажные. Глаза широко распахнуты.
— Ты вернулся.
Он сглотнул.
— Да.
Она взглянула на тумбочку позади него и снова вернула взгляд к нему. Он искал что сказать, что угодно. Но подслушанный её разговор с Максвеллом напрочь отнял способность думать.
Она обошла его и бросила маффин вместе со свечкой и запиской в мусорное ведро.
— Что ты делаешь? — Он подошёл и вытащил записку, положив её обратно на тумбочку.
— Слушай, я сожалею. Я не хотела, чтобы из-за записки или маффина ты расстроился. Я просто подумала…
Господи, какой же он осёл!
— Я не расстроен.
— Ты выглядишь расстроенным.
Глубоко вздохнув, он подошёл к ней. Она может предпочитать этого Максвелла ему, но она всё ещё Кэм. Она по-прежнему остаётся тактичной, сдержанной женщиной, какой и была всегда. Она заслужила объяснение, поскольку в её глазах ничего не изменилось. Притянув Камрин к себе, он обхватил её затылок, когда она прижалась лицом к его груди.
— Я не расстроен, Кэм. То, что ты сделала… было очень мило. Спасибо.
— Ты уверен?
Он закрыл глаза.
— Да.
— Тогда почему ты отправился на пробежку?
Он уже раскрыл глаза, так же, как и рот, готовый признаться ей, что он к ней испытывает. А затем вспомнил — надежда была растоптана.
— Мне просто нужно было немного воздуха. К тебе это не имеет никакого отношения. Честно, спасибо тебе ещё раз за записку. Она, эм…
Отступая, Кэм подняла на него глаза.
— Понятно, — произнесла она.
В мгновение ока выражение её лица стало как у прежней Кэм. Её взгляд метнулся прочь за секунду до того, как она отошла от него. В другой конец комнаты. Подальше от него. Наблюдая, как она одевается с яростными, резкими движениями, он почувствовал себя низшей формой жизни. Скользнув в шлёпанцы, она направилась к двери.
Ему нужно рассказать Кэм, как много её жест значит для него — иначе в её прекрасной головке это станет ещё одной неудачей, которую она припишет на свой счёт.
— Ты единственный человек на земле, Камрин, который когда-либо заставлял меня чувствовать себя кем-то.
Краем глаза он увидел, как она повернулась к нему.
— Ты кто-то.
Чёрт бы её побрал.
Развернувшись, он направился в ванную, прежде чем успел открыть рот и всё потерять.
Глава 16
Уроки жизни согласно Камрин:
Настоящие женщины не плачут — они пьют вино.
— Самолёт приземлился на час раньше, — произнесла Хизер, откладывая телефон на кухонный стол и обтирая свой мокрый купальник полотенцем. — А трансфер из аэропорта сможет доставить их сюда часа через два.
Две лучшие подруги Хизер — Шана и Кэти — должны были прилететь пораньше на репетицию вместе с друзьями Джастина, Джоном и Кейдом. И хотя они не состояли в свите молодожёнов, у них была активная роль в качестве помощников и в публичных чтениях. Остальные родственники должны были приехать поздно вечером и сразу отправиться в отель.
Вся семья расположилась снаружи у бассейна, считая, что у них есть в запасе ещё несколько часов до того, как им нужно будет подготовиться или отправиться забирать своих друзей. Трой всё ещё был наверху, принимая самый долгий душ в истории человечества.
— Я могу съездить забрать их, — предложила Камрин. — Вам ведь необходимо время, чтобы подготовиться. Я сделаю это.
После телефонного звонка Максвелла и внезапной отчуждённости Троя, она сможет воспользоваться короткой передышкой во время поездки, чтобы побыть в одиночестве. Кэти, несомненно, отвлечёт её внимание. Давняя подруга Хизер принадлежала к тем женщинам, которую хотел каждый мужчина, а каждая женщина хотела быть ею. Но, несмотря на это, она очень нравилась Камрин.
— Сделаешь что? — спросил Трой, проходя в кухню. В брюках цвета хаки и подходящей чёрной футболке он выглядел таким красивым в повседневной одежде. Тёмно-русые волосы были ещё влажными после душа, касаясь его ворота и ушей. В её животе тут же вспыхнул огонь, воспламеняя нервы.
У Камрин никогда не было подобной физической реакции ни на одного мужчину, кроме Троя. Один лишь взгляд на него заставлял её думать обо всех порочных вещах, которые они могли бы сделать. О том, чему только он мог её научить. То, что она делала бы только с ним.
