Трой бросил взгляд на лица других.
— Видите, всё улажено. Кого-нибудь ещё поцеловать, чтобы утешить?
У всех отпали челюсти. У всех, кроме двоих. Шана и Кэти подняли руки. Кума Виола выглядела так, словно тоже хотела поднять свою. Все в комнате рассмеялись, Камрин взяла вилку, делая вид, что всё нормально, и гоняла ею салат по тарелке.
Хизер постучала вилкой по своему бокалу.
— Мы с Джастином хотели бы поблагодарить всех вас за то, что вы здесь. Бернис и Тим, вы не могли бы сделать это ещё более особенным. Мы просто очень благодарны за то, что вы все вместе с нами.
Поднялись и зазвенели фужеры.
— Я благодарна за вино, — сказала Кэти. — Итак, чем займёмся сегодня вечером?
— Караоке, — ответил Джастин, засовывая огромный кусок салата в рот и подмигивая Трою.
Камрин выронила вилку и сердито посмотрела на Троя. Это, должно быть, его чёртова идея. Пункт из его чёртового списка. И теперь она мысленно чертыхалась!
— О, как весело! — сказала Шана.
Трой склонился к ней и прошептал:
— Мы почти закончили список, Кэм. Сегодня вечером ты поставишь себя в глупое положение.
Её глаза сузились. Хорошо, что она выронила вилку, в противном случае та оказалась бы в его глазу.
— Ничего подобного.
Он улыбнулся, коварный болван.
— Даже и не думай. И ты получишь удовольствие, делая это. Ради себя. Ради меня.
— Чёрта с два!
Его взгляд упал на её рот и снова поднялся наверх.
— Мы уже выполнили пункт о сквернословии. Как тебе не стыдно.
Официанты убрали их тарелки с салатами и заменили их тарелками, полными пастой. Кэм уставилась на свою порцию, удивляясь, куда вся эта еда должна отправиться. Колени Троя стали бы прекрасным местом…
— О, — произнёс Трой, обращаясь к семье. — Есть правило насчёт сегодняшнего караоке. Песню для вас выбирает кто-то другой. Каждый вытянет имя, чтобы узнать, кто для кого выбирает.
Сукин…
— Это будет ооочень весело! — прокричала Кэти с куда большим энтузиазмом, чем Камрин смогла бы продемонстрировать, даже будучи в хорошем настроении. — У нас же будут крепкие спиртные напитки, верно?
Глава 17
Уроки жизни согласно Камрин:
Каждый день в моей жизни случается самый неловкий момент.
На очереди был Трой. Он просмотрел список, который распечатал Джастин, с названиями песен, запрограммированных для караоке, гадая, кто же вытянет его имя и какую песню тот выберет.
А в это время папа Камрин демонстрировал своё лучшее исполнение «Blue Suede Shoes», заставляя при этом кровоточить уши Троя. Нана так смеялась, что Трой был уверен: её вот-вот хватит сердечный приступ.
Трой оглядел медиа-комнату со своего места за дальним столиком. Друзья Джастина и Хизер сидели впереди на полу, приближаясь к пьяной коме, и настойчиво призывали папу раскачивать бёдрами как Элвис во время исполнения этой песни. Улыбки тётушек и дядюшек, а также родителей Джастина мало-помалу начали уставать, превращаясь в полуулыбки, освещающие их лица. А сами Хизер с Джастином сидели по обеим сторонам от Троя и разрывали его барабанные перепонки, подбадривая папу так, будто оказались в первых рядах концерта Бон Джови.
Камрин сидела в дальнем углу за другим столиком, разговаривая с Джоном, Анной и Фишером. Эмили клевала носом на коленях Кэм. Когда Кэм рассмеялась над чем-то, сказанным Джоном, её рука легла на голову Эмили, поглаживая девочку по волосам. Трою было интересно, будут ли, когда придёт время, у её детей такие же волосы, как у неё, точно такого же оттенка корицы, размешанной в чашке чая. Или её улыбка — нежная. Ласковая. Или её глаза — огромные и карие.
До этой недели эти глаза были безразличными и далёкими. Сейчас же к Кэм снова вернулась жизнь. Его список открывал её — и закрывал его. Он, бывало, становился неспокойным, оставаясь один, редко проводя ночь или две, не пригласив какую-нибудь женщину, чтобы заполнить тишину, или не завалившись в один из своих любимых баров. Теперь всё, чего он хотел — он и она. Наедине.
Но это было не лучшей идеей даже в худшие времена. Притворяться, что встречаешься, и испытывать романтические чувства на самом деле — две разные вещи. Когда всё это закончится, у него больше не будет семьи. Они могут любить его, но только Камрин их настоящая семья. А он всего лишь какой-то парень, которому они однажды помогли. Ему следовало остановить то, что между ними зародилось после первого поцелуя во дворе в первый же день. Фишер, возможно, и не имел в виду то, что сказал тогда в Милуоки, но он всё равно был прав.
Трой недостаточно хорош для неё.
Она заслуживала большего, чем строитель, единственный член семьи которого сидит в тюрьме. Большего, чем его наследственность для её будущих детей. Ей нужен кто-то с пятилетним планом, который хочет от жизни того же, что и она. Кто-то, кто заставит её улыбаться, как сейчас. Он повернул ключ этим списком, она же открыла дверь. Теперь, кого бы она ни выбрала, чтобы провести с ним свою жизнь, этот человек будет ждать по ту сторону порога, и она сможет любить его открыто.
Максвелл хочет её вернуть. Эта мысль раздирала его внутренности в клочья. Трой гадал, вернётся ли она обратно к нему, и если да, то регрессирует ли она до прежней Кэм. Или, может быть, она будет встречаться с кем-то вроде друга Джастина, Джона. Парень потерял голову из-за Кэм с той секунды, когда Хизер познакомила их несколько лет назад. Джон смотрел на неё так же, как Фишер смотрит на Анну.
Когда папа закончил свою песню, Хизер выкрикнула возле него, болезненно резанув слух:
— Твоя очередь, Трой.
Анна тут же встала.
— Погоди, мне нужно уложить Эм спать.
Глаза Эмили расширились.
— Я не хочу спать.
— Уже поздно, — произнесла Анна, — и завтра у нас важный день.
— Но ты обещала, что я смогу спеть песню с тётушкой Кэм!
— Пусть выступит, — сказал Трой. — А я спою после.
Кэм перенесла Эмили в переднюю часть комнаты и нажала несколько кнопок на проигрывателе караоке. Она поставила Эмили на ноги перед собой и дала ей микрофон. Её руки дрожали. Хорошо. Нервозность — верный признак того, что ей чертовски неловко. Кэм делала вид, что ей наплевать на то, что о ней думают другие. Но это было не так. Всю свою взрослую жизнь она провела в камуфляже, надеясь, что никто её не заметит. Ей нужно выставить себя в глупом свете. Необходимо почуствовать себя неловко.
Зазвучала музыка для «Somewhere, Out There», и Кэм опустилась на колени позади Эмили. Она поправила монитор, и когда на экране появился текст, вела по нему пальцем и пела вместе с Эмили. Только Кэм могла превратить караоке в обучающий урок для Эмили, показывая ей, как выглядят слова, когда они пропевали их, чтобы начать узнавать, как читать.
