Голос Эмили заглушал Кэм, но из того, что он слышал, её голос во время пения звучал так же, как и во время разговора. Мягкий. Певучий. А она неплоха. Кэм посмотрела на него с другого конца комнаты и улыбнулась.
Да-а, определённо, он хочет оказаться с ней наедине. Прямо сейчас.
Хизер крепко схватила его за руку.
— Оу. Что с тобой такое?
Глаза Хизер полезли из глазниц.
— Да ты влюблён в неё! — проговорила она громким шёпотом.
Трой оглянулся по сторонам, но никто не обращал на них внимания. Когда он снова посмотрел на Хизер, то сперва подумывал всё отрицать, но какой смысл? Не далее как сегодня он едва не потерял самообладание с Кэм и не признался, что любит её.
— И что, если и так?
Хизер перевела взгляд на Камрин, а потом снова на него.
— Ты должен сказать ей о своих чувствах.
Теперь это было даже забавнее, чем смотреть как Нана поёт «I Love Rock and Roll». К тому же он не нуждался в совете Хизер.
— Я знаю, как обращаться с женщиной, спасибо большое.
— Она не женщина, она Кэм. — Хизер прикусила губу, изучая его, ведя себя так, словно хотела что-то сказать, но не могла. После долгого молчания она наконец-то произнесла: — Боже, Трой. Пожалуйста, не разбивай ей сердце.
Ладно, теперь он начинал немного злиться.
— Все так волнуются о её сердце. А что насчёт меня? Как насчёт моего сердца? У меня оно тоже есть! А что, если она разобьёт моё сердце?
Комната взорвалась аплодисментами и возгласами, когда Эмили с Кэм закончили петь. Трой оторвал взгляд от Хизер, чтобы посмотреть на Камрин. Чёрт, она уже разбила его сердце. И не один раз. Так что его вопрос более чем спорный.
Камрин успела снова пройти в конец комнаты, пока он сосредотачивался на дыхании. Трой не осознавал, что пункт из его списка не был выполнен, пока она не села.
— Э-э-э-э, — заявил он. — Петь вместе с Эмили не в счёт, Кэм. Возвращайся обратно. Кто выбирает песню для Кэм?
Джон встал.
— Я.
Он направился в начало комнаты, в то время как Камрин вглядом метала в Троя маленькие ледяные кинжалы. Вот это суперсила. Сдавшись, она встала и пошла обратно. Джон нажал несколько кнопок на проигрывателе и сел. Когда заиграла её песня, она одарила Джона настолько сияющей улыбкой, что грудь Троя сдавило от ревности.
Здорово. Он никогда в жизни ни к кому не ревновал. Даже когда должен был. Ревность оставила кисловатый пугающий привкус во рту.
А затем он узнал песню, которую выбрал Джон.
— Это жульничество, — настаивал Трой. — У этой песни нет слов!
— Конечно же есть, — произнесла Кэм в микрофон с недрогнувшей улыбкой. — Текила! — пропела она.
Кэти, Шана, Кейд и Хизер присоединились к ней, танцуя в передней части комнаты. У Троя не хватило духу спорить. Лишь раз посмотрев на неё, он понял — ей весело. Возможно, это не совсем выставляло её в глупом свете, но было чертовски достаточно близко.
Откинувшись назад, он провёл рукой по лицу.
— Я выбрал для тебя песню, — произнёс Джастин.
Глаза Троя сузились, когда он посмотрел на озорную хулиганскую усмешку на лице Джастина.
— Смею ли я спросить?
Анна вышла из комнаты, чтобы уложить Эмили спать.
Камрин выкрикнула последнее «Текила!» и, смеясь, упала, облокотившись на Кэти.
Он сглотнул, желая отвести взгляд, но не имея для этого сил. Если он никогда больше не увидит красоты, то её образ в этот самый момент будет его поддерживать.
— Давай же, Трой, — подгонял Джастин.
Взгляд Троя метнулся к передней части комнаты, где ждал его Джастин. Трой даже не заметил, как Джастин встал. Медленно он поднялся, готовый принять своё собственное наказание. Он взял микрофон у Джастина.
— Радуйся, что я не выбрал песню из «Титаника», — прошептал Джастин. — Это был мой первоначальный выбор.
Трой скривился. Выбор Джастина должен быть на ступень выше Селин Дион, верно? Кэти заулюлюкала ему, тряся грудью как истинная бразильянка. Ну, по крайней мере, он не стриптизёр, как ранее она предложила ему в машине.
А затем заиграла музыка.
Трой метнул в Джастина убийственный взгляд. Камрин с Джоном так сильно смеялись, что она упала со своего стула, а затем вскарабкалась обратно. Это был уже не первый раз, когда его список оборачивался против него же, но, ей-богу, этот будет последним.
Решив использовать сложившуюся ситуацию наилучшим образом и поняв, что более половины комнаты слишком пьяна, чтобы завтра об этом вспомнить, он начал расстёгивать рубашку. А почему бы и нет? Раньше он всегда был душой компании.
Камрин перестала смеяться. Кэти снова заулюлюкала. И когда он запел «Total Eclipse of the Heart», вся комната пела вместе с ним. Плохо.
Трой спустил рубашку с плеч, поднял руку и начал размахивал ею над головой, словно пропеллером. Хизер вскочила и зааплодировала ему. Бернис прикрыла глаза и покачала головой. Папа издал громкий стон — достаточный, чтобы вырвать с корнем плакучую иву на лужайке перед домом. Камрин оставалась застывшей, прелестный розовый ротик полуоткрылся от шока.
Шах и мат.
Во время исполнения второго куплета он подошёл к ней с наглым видом и сел ей на колени, принявшись вращать бёдрами. Она залилась шестью оттенками красного. Для девушки, ненавидящей яркие цвета, она, конечно же, хорошо смотрелась в красном. Вот теперь она была смущена. Ха.
Поднявшись, он встал позади неё и наклонился вперёд, напевая ей на ухо и проводя пальцами по её ключице в публичном обольщении, которым гордился бы даже трансвестит. Она закрыла лицо руками. Тро й схватил её руки и опустил их вниз.
Зная, что песня практически закончилась, он самодовольно прошёлся обратно к передней части комнаты, спел последние слова и расстегнул ширинку на своих брюках.
Песня закончилась прежде, чем что-нибудь ещё было сброшено. Вот так намеренно. Семья захлопала как цирковые обезьяны. Кэти и Шана выглядели разочарованными. И он был вполне уверен, что не последнюю роль в этом сыграло пиво.
Усмехувшись, он покачал головой, надевая рубашку. Старшее поколение отправилось спать. Анна с Фишером присоединились к ним. Кэти едва стояла на ногах, Кейд плюхнулся на диван в состоянии близком к коматозному, а Шана всё ещё хихикала после посредственного стриптиза Троя.
— Нам следует отвезти вас, ребята, обратно в отель, — произнёс он.
Кэти надулась.
— Так рано? Как насчёт выпить ещё по одной?
Трой посмотрел на Кэм, которая шла в их сторону. Джон с грохотом отставил свою выпивку и присоединился к остальным, более чем слегка навеселе.
— Одна рюмочка, Кэти, дорогуша, и уходим.
