трясет. Ну, как бы тебе сказать, пап, почему… Потому что я познакомилась с мамой Леши, когда она почти застукала нас в постели, а потом притворилась его девушкой, а Леша потом рассказал ей, что я соврала, вот почему. Вряд ли ты оценишь, если я скажу это вслух.
– Я в порядке, пап, просто пробовала новый рецепт пирога и волнуюсь, чтобы получилось вкусно. – Пытаюсь съехать, хотя вряд ли умею делать это нормально. Папа хмурится, не верит, конечно же, но вопросов решает не задавать. И спасибо ему за это. Отвечать на них я совершенно не готова.
Он нажимает на звонок, а мне хочется бросить этот пирог куда-нибудь и бежать-бежать-бежать отсюда, пока дверь не открыли. Я не могу! Это слишком неловко! Мне было бы гораздо легче, если бы со Светланой Николаевной я знакома не была. А так придется улыбаться, зная, что она в курсе всего. Ну просто песня, лучше не придумаешь, честное слово.
Но дверь нам открывает Леша, что на первые несколько секунд хоть немного, но упрощает жизнь. Под его взглядом мне, по крайней мере, не стыдно. Его мне точно стыдиться не стоит. И убежать уже совсем не хочу. И вообще я рада видеть его, как никогда до этого. Открой дверь сейчас его мама – я бы со стыда сгорела. А так Лешка. Можно подышать еще минуту.
Он пропускает нас в квартиру, здоровается с папой за руку, и мне в секунду становится еще лучше. Потому что я вспоминаю моменты, когда они друг на друга рычали… Я очень рада, что это закончилось и они смогли найти общий язык. Мы довольно близко общаемся с Лешей, я не хотела бы, чтобы мой отец ненавидел его.
– Очень вкусно пахнет, – говорит Леша, забирая у меня из рук пирог. Пока папа проходит в квартиру, я наклоняюсь, чтобы снять босоножки. А когда делаю шаг из прихожей, ко мне сзади неожиданно прижимается Леша, перехватывая меня рукой за талию, и шепчет хрипло, зарываясь носом в волосы: – И я сейчас не про пирог.
Боже… В квартире мой отец, который руки оторвет каждому, кто меня тронет, и мама Леши, которую я уже имела честь обмануть однажды по поводу наших с ее сыном отношений. Что он творит…
У меня коленки подкашиваются от этого шепота невыносимого, а по затылку мурашки такие бегут, что меня даже коротит немного. Вздрагиваю, как от удара током, и смотрю в спину довольному Чудовищу, который как ни в чем не бывало топает на кухню, словно не сводил меня с ума пару секунд назад.
А я, конечно, пахну! Вообще-то, два часа собиралась. Душ, новый лосьон для тела, духи тоже новые… Не то чтобы я так сильно хотела вкусно пахнуть на этом ужине… Просто такие сборы помогают мне немного отвлечься и успокоиться. А перед этой встречей спокойствие было просто необходимо. Ничего не помогло, правда… Но это уже другая история.
– Здравствуй, Дашенька. – Мама Леши буквально захватывает меня в объятия, прижимая к себе крепко на пару секунд. Она не смотрит с осуждением, не сторонится, не показывает даже мимолетно, что ей что-то не так. Она словно… действительно рада видеть меня? Просто я шла сюда и боялась, как буду смотреть в глаза этой замечательной женщине, а на деле все так, что мне теперь отпускать ее не хочется. Она такая милая. Настоящая. И обнимает так, словно я ей не чужой на самом деле человек. А как… как мама, что ли. Мурашки толпой, и плакать хочется от всех этих мыслей. Прижимаюсь на мгновение чуть крепче и отстраняюсь первой, стараясь не поддаваться эмоциям. Светлана Николаевна кивает мне и улыбается, и я понимаю, что зла не держит. И я отпускаю вообще все страхи. На душе тепло.
Я чувствую себя маленьким ребенком, который пришел с папой в гости, но буду катастрофической лгуньей, если скажу, что мне это не нравится. Мама Леши наготовила столько, как будто Новый год на дворе. Они с папой постоянно вспоминают школьные годы, рассказывают смешные истории, очень мило перебивают друг друга и уже даже не обращают внимания на нас с Лешей. А он, кстати, не обращает внимания на меня. Сидит в кресле, уткнувшись в телефон. Бесит даже. Я тут скучаю, сижу одна, молчу, а он и слова не скажет. Что такого интересного может быть в телефоне, что он словно меня не видит?
Достаю свой. На секунду задумываюсь, что веду себя как идиотка, но потом отпускаю мысли. Даже если и так – пусть. Сейчас я вот так чувствую.
Рыжик: Мне нужна твоя помощь…
Смотрю на него. Телефон издает звук входящего, Леша его открывает, читает, а потом переводит взгляд на меня и вздергивает бровь. Типа «что?».
Рыжик: Хочу домой уйти. Скучно. Закроешь за мной?
Боже, я веду себя как истеричка! Честное слово. Это из-за критических дней. Буквально послезавтра я снова стану нормальной, правда-правда. А пока действую на инстинктах. Хочется мне от него внимания, очень хочется, как никогда раньше. С одной стороны, понимаю, что не вправе требовать. А с другой… ну ведь хочется же.
Леша что-то пишет в ответ, но я специально убираю телефон. Встаю из-за стола, родители, как я и думала, даже не замечают ничего, увлечены обсуждением очередного воспоминания. Иду через коридор к прихожей, но на середине пути меня поперек живота перехватывает один вечно голодный высокий медведь и одной рукой вносит меня в свою спальню, бросая на кровать. Пружиню пару раз, думая, что, скорее всего, это прикольно выглядит со стороны, и тут же расплываюсь в довольной улыбке. Удалась моя шалость. Все внимание мне.
Но Леша в полной мере уделять мне его не спешит. Стоит надо мной, смотрит, даже хмурится. Как будто впервые видит.
А мне как никогда хочется, чтобы он проявил наглость. Поцеловал, прижал к себе, провел пальцами по бедрам. Он никогда не распускал руки без моего согласия, но… Но очень хочется, чтобы хоть раз попробовал, а не стоял столбом и просто смотрел.
– Ну и что ты так смотришь? – спрашиваю я, проводя кончиками пальцев ноги по крепкому бедру. Очень вовремя во мне соблазнительница проснулась, конечно. Но почему-то именно сейчас так хочется почувствовать себя желанной, как никогда раньше. А кто мне может дать это ощущение лучше него?..
– Любуюсь, – отвечает Леша без единой запинки. Так просто, даже плечами пожимает, как будто говорит о погоде.
Так легко. «Любуюсь».
А кто мной
