в Босфор подтянулись наши самые многочисленные корабли условного первого ранга — парусно-винтовые корветы — задумчиво произнес Александр, — в чадящей дымом трубе куда меньше романтики.
Корветы были последним классом боевых кораблей, которые еще сохраняли паруса. Во всяком случае их еще сохранял «Тип 'Д», который в эти годы еще стоял «на конвейере». Фактически пока крейсера занимались дальней дипломатией, нанося визиты в порты дружественных и не очень государств по всему миру, пока броненосцы плавали, не отдаляясь от своих портов олицетворяя собой мощь империи, именно корветы были главными рабочими лошадками флота. Они выполняли посыльные, патрульные задачи, гоняли контрабандистов. стояли в качестве демонстраторов вымпелов в самых далеких уголках империи, работали в конце концов кузницей кадров для старших собратьев.
Корветы не были совсем уж маленьким посудинками. Тот же «Тип 'Д» — корветы у нас назывались уже традиционно именами прилагательными, начинающимися на одну и ту де букву — раскабанел до приличных 1250 тонн водоизмещения, неся на борту пару 120-мм пушек и еще шесть 89-миллиметровок. Еще лет сорок назад это было вполне фрегатное водоизмещение, но теперь как таковые фрегаты нас просто выпали из классификации, мутировав в крейсера, а освободившуюся природную нишу заняли как раз корветы.
— Перед вами строй из десяти корветов самого нового из имеющихся во флоте типа. «Далекий», «Дальнобойный», «Даровитый», «Движимый», «Дерзкий», «Дедовский», «Дворянский», «Двуглавый», «Двужильный» и «Деятельный»! — В отличии от броненосцев и крейсеров, корветы публику на берегу не впечатлили. Такова она участь простых работяг войны, вся слава достается другим.
В Российской империи присваивать имена кораблям первого ранга мог только лично император, чем я беззастенчиво пользовался. Некоторые даже посмеивались над тем, с какой тщательностью я подбирал наименования для вымпелов под андреевским флагом, проявляя тут совершенно необъяснимый перфекционизм. Ну нравилось мне, когда однотипные корабли имели и имена из одной линейки, еще с «Фельдмаршалов» это пошло и так и закрепилось. Помню, как меня раздражал подбор имен в русском флоте из моей истории. «Пересвет», «Ослябя» и почему-то «Победа», ну вот как можно было так корабли называть. Впрочем, в те времена у русского флота было столько проблем, что именно названия были из них, вероятно, самой меньшей.
— В МТК уже говорят о разработке проекта корвета без парусного вооружения, — продолжая мысль наследника, бросил я. — Но вроде бы еще сомневаются. Иногда приходится плавать в такие места, где углем догрузится просто невозможно, а радиус у таких корабликов будет все же не столь впечатляющим.
— Рано или поздно это произойдет, — видимо наследник сегодня, как и я был настроен на философский лад. — Прогресс не остановить. Надо будет глянуть техническое задание, интересно, что там накрутили наши моряки.
— Хватит о работе, мальчики, — стоящая по левую руку супруга обозначила тычок локтем мне под ребра. — Давайте хоть сегодня во время празднования поговорим о чем-нибудь более веселом.
— Конечно-конечно, дорогая, — не стал я спорить с благоверной, при этом на губах Александра мелькнула едва заметная улыбка. Впрочем, его супруга, стоящая чуть поодаль, уверен, с таким посылом была согласна на все сто процентов.
На параде не были представлены наши миноносные корабли. Во-первых, они были все же слишком маленькие и невзрачные для такого торжественного и пафосного действа, а во-вторых, все эксперименты наши с минным оружием строго секретились от «А» до «Я». Что там говорить, если единственный пока в стране миноносный дивизион базировался на захолустный Таганрог — потому что там проще отслеживать интерес всяких посторонних личностей — и выходить в Черное или тем более в Средиземное море им было просто запрещено.
Нет, понятно, что минное оружие не было исключительной прерогативой только русского флота. После впечатляющего разгрома в Дарданельском проливе разработкой морских мин озаботились все боле-менее серьезные флоты мира, и даже эксперименты с использованием шестовых и буксируемых вариантов тоже не были новостью. Этим оружием у нас занималась инженерная служба флота и особой тайны из нее мы не делали. Чего уж там, один раз джокер сыграл, было бы глупо думать, что никто не скопирует новинку. Вон американская война показывала, что минами обзавелись даже не той стороне Атлантики. Но вот самоходную мину — торпеду — пока еще сделать не додумался никто. Никто кроме нас.
Честно говоря, пока самоходные мины плавали плохо. Медленно, неточно и не далеко. А еще взрывались через раз. Но даже в таком виде мелкие миноносные катера, несущие всего по одной торпеде, были смертельно опасны для любого корабля. Просто, потому что были дешевыми и размен даже десятка таких «комаров» на одного «слона» был стопроцентно выгоден. Так или иначе, даже с учетом всех проблем, именно торпеды — а не те же броненосцы — я считал своим главным козырем в борьбе против английского флота, буде война начнется прямо завтра.
И все же несмотря на все наши старания, русский флот все равно был только второй. Банально нам, в отличии от британцев, нужно было тратить огромные деньги еще и на содержание армии. Да, мы почти сравнялись по размеру экономик, а текущие тенденции совершенно недвусмысленно говорили о том, что еще лет через пять мы островитян окончательно догоним и уйдем в отрыв. Если же к нашей экономике добавить союзников, то уже сейчас мы опережали островитян процентов на 15–20.
При пересчете на душу населения правда, все было опять же далеко не так благостно, зато Россия имела возможность концентрировать силы на нужных здесь и сейчас направлениях. Это позволяло и миллионную армию содержать и лучшие в мире корабли строить. А еще толкать вперед науку и технику.
И опять же, не было сомнений в том, что просто так нас в отрыв не отпустят, в воздухе уже появились первые едва различимые запахи приближающейся большой войны. Мы будем к ней готовы.
Глава 15
— А теперь перед вами проходит сводная команда физкультурниц женских учебных заведений юга России. Давайте поприветствуем наших красавиц добрым словом и громкими аплодисментами! — Глашатай, чей голос усиливался специально склепанными для этого дела здоровенными медными трубами, поддал в голос энтузиазма. Впрочем, сказать по правде, смысла в этом не было, появление большого количества молодых, красивых, стройных, спортивных девушек, еще и одетых более чем свободно и так вызвало невиданный доселе прилив энтузиазма у зрителей. Причем, если наши русские посетители стадиона отнеслись к такому представлению как должно — не зря же мы последние десять лет толкали моду на здоровое тело —
