глюкоза и всякая другая сладкая хрень. Кто его знает, сколько энергии от меня потребует задуманный мною эксперимент.
Сытый и довольный я вернулся в ванную. Там как раз уже и воды было сколько надо.
— Потрогай воду! — предложил я Маше.
— Я уже трогала. Ничего не чувствую…
— Делай что говорю! И не спорь! — строго скомандовал я, а после добавил. — Пожалуйста!
Она протянула руку и снова попыталась потрогать воду. Ничего у неё не получилось, и она с обидой посмотрела на меня.
— Ну, я же говорила…
Я сел на табурет у дальнего конца ванны, опустил в воду левую руку, и включил слабенькую подпитку маной. Для усиления эффекта, я даже прикрыл глаза, мысленно представляя, как моя энергия пробегает по руке и устремляется в воду… Минуту примерно я так сидел, а потом решил, что уже хватит. Я открыл глаза, и снова скомандовал:
— Попробуй теперь!
Маша с видом ребёнка, которого заставляют выносить мусор, протянула руку и лениво опустила её в покрытую пышной пеной воду.
— Мокрая! — взвизгнула она. — И горячая!
— Слушай меня! Я буду тут сидеть, а глаза закрою. А ты залезай в ванну и мойся. Только постарайся помыться побыстрее. Я не уверен, что моих сил хватит надолго.
— Да мне уже всё равно. Можешь подглядывать, если хочешь.
Она стала быстро расстёгивать свою пижаму. Но я, как честный и порядочный человек, не могу нарушать данное девушке слово. Поэтому откинулся спиной к стене, и закрыл глаза.
Она плескалась и фыркала. В меня иногда прилетали брызги. Но я продолжал сидеть, думая лишь о том, надолго ли меня ещё хватит. Наконец послышались другие звуки. Шлёпанье мокрых ног по кафельному полу. А потом и вовсе послышался её расстроенный голос:
— Максим! Я не могу взять полотенце…
Мне пришлось всё-таки открыть глаза, поскольку с закрытыми глазами я бы тут в ванной всё посшибал бы. Машка стояла мокрая и голенькая, стыдливо прикрываясь ладошками. Эх, было бы ещё чего прикрывать.
Я выбрал самое большое махровое полотенце, и накинув на неё, стал вытирать.
— Я сама! — попыталась сопротивляться девочка-призрак.
— Без проблем.
Я отпустил полотенце. Оно тут же выскользнуло из её рук и упало на пол. Пришлось взять другое полотенце поменьше.
— Я поняла. — сказала она грустно. — Без тебя я не смогу ничего делать.
— Ничего. Я постараюсь потом что-нибудь придумать, чтобы ты всё делала сама. Но только, давай, не сегодня. У меня был очень длинный день. И я так устал, что скоро просто свалюсь с ног.
— Спасибо, Максим! — на этот раз её ангельский голосок звучал очень убедительно.
Правда я уже убедился, что эта девочка, когда ей что-то надо, может сказать и не таким ангельским голосом.
Её пижама, которую она бросила или уронила на пол перед тем, как залезть в ванну, промокла до последней нитки. Поэтому я хотел выдать ей свою чистую футболку. Но у нас никак не получалось сделать так, чтобы она могла её надеть.
Тогда я вспомнил, как тогда, когда я запихнул её в камень на перстне, она легко смогла слопать спрятанные там же эклеры, и решился на ещё один эксперимент.
— Маша! Я сейчас тебя спрячу, как тогда. И туда же отправлю свою футболку. Я думаю, что там у тебя получится её надеть. Так что не волнуйся, и я тебя через пару минут освобожу.
— Хорошо.
На этот раз мне гораздо проще было проделать все эти процедуры. После того, как днём, я мимоходом спрятал там мопед. Остальное было только делом отработанной техники. Так что через пару минут девочка в длинной футболке снова стояла передо мной.
— Всё, Машенька! На сегодня это всё. Иначе я засну прямо здесь, стоя, как лошадь…
— Ты плохо выглядишь, Максим!
— А всё из-за кого…
На ходу щёлкнув выключателем, я почти на ощупь добрался до своего дивана и упал на него плашмя. Сон сморил меня мгновенно.
Утро 28 августа 1982 года.
Москва. Круглый дом на Нежинской улице.
Под утро, я почему-то сильно замёрз. Мне снилась зима. Я ехал на машине по заснеженной дороге, а где-то впереди стояла на обочине в ожидании меня инопланетная ведьма в теле мёртвой девушки-альбиноса. Красные глаза сияли в темноте, а сама ведьма улыбалась, скаля зубы. Её улыбка была довольно-таки зловещей…
Я ехал, но всё никак не мог приблизиться к тому месту, где стояла ведьма. И мне было холодно. Очень холодно…
Я проснулся. А проснувшись, обнаружил, что уже настало утро. Рядом со мной, крепко прижавшись ко мне и закинув на меня руку, спала мёртвая рыжая девочка. От её тела веяло холодом.
Я пошевелился, и она тоже открыла глаза. Рыжий чертёнок улыбнулся мне, и я услышал ангельски голосок:
— Доброе утро, Максим!
Глава 16
Глава шестнадцатая.
— Потерпи! Сначала всегда бывает так плохо.
— А потом что, будет лучше?
— Нет. Потом ты просто привыкнешь…
В конце концов, мы все там будем.
И торопись, не торопись,
Один лишь раз даётся людям,
Одна коротенькая жизнь.
28 августа 1982 года.
Москва. Круглый дом на Нежинской улице.
— Маша! Ну, что ты творишь? Я проснулся оттого, что мне приснилась зима. Холодная такая зима. А оказалось, что это просто у меня под боком ледяная принцесса спит. Если я заболею, что ты будешь делать тогда?
— А я что, правда, похожа на принцессу? — наивно спросила меня рыжая чертовка.
— Ты только это и поняла из моих слов?
— Ага…
— Нет. Не похожа. Ты похожа на меленького рыжего чертёнка, который решил, что жизнь нужно начинать отравлять с самого раннего утра, чтобы день зазря не прошёл.
— У-уу… Ты опять на меня ругаешься… Я же ничего плохого не хотела делать. А рядом с тобой было так тепло… Уютно…
— Зато мне было холодно и…
Я тяжело вздохнул.
— Ладно. Раз уж никто не спит, то пора вставать.
— А что мы сегодня будем делать?
— С утра мы положим одну маленькую девочку поперёк кровати и выпорем, как сидорову козу.
— Я поперёк не помещусь целиком.
— Значит, пороть тебя уже поздно. Ну, ничего. Я потом придумаю, как тебя наказать.
— Не надо меня наказывать! Я- хорошая девочка!
— Когда спишь зубами к стенке… И
